Под прикрытием

Пошли, надо уходить…

Менее чем через час двадцать четыре реактивных бомбардировщика «Инглиш Электрик» Р-78, пройдя над злополучным квадратом одиннадцать-девятнадцать, сбросили каждый по восемь бомб весом в одну тысячу фунтов каждая. На обратном заходе они сбросили на этот же квадрат по две планирующие кассетные боеголовки.

Ничего живого в этом квадрате после такого бомбового удара остаться не могло.

Но ничего живого там уже и не было…

За все время, пока я работаю здесь, больше всего мне недостает моря.

Не знаю сам почему, но это так. Хотя нет – знаю. Наверное, лет с трех я уютнее и спокойнее всего чувствую себя на корабле. Любом, желательно боевом, конечно, но сгодится любой корабль. Наверное, это детские воспоминания – йодистый, острый запах моря, серо-стальные силуэты кораблей на лазурной глади, здоровенный усатый боцман, подкидывающий меня ввысь, к слепящему своим светом желтому диску. Шторм – качающаяся под ногами палуба, летящая в лицо соленая морось, вырывающийся из рук трос. Кают-компания – большой черный рояль Бехштейн, на котором по вечерам обязательно кто-то музицировал, сигаретный или сигарный дым, завесой плавающий под потолком. Офицеры, которые, пока дед на мостике, учат меня разным соленым морским словечкам – и в то же время пихающие друг друга в бок, если кому-то доведется выразиться матом. Первая моя форма – ее сшили для меня вручную, и я ее берег, как ничто другое. Капитан по адмиралтейству Полянский – в пять лет он впервые разрешил мне пострелять в тире из своего «браунинга» – пистолет тогда неловко и больно дернулся в руке, я выронил его и заплакал. Но удивительно – хоть в четверку, а попал!

Яхту я арендовал достаточно быстро – на всякий случай в первый же год я без труда получил удостоверение яхтенного капитана. Обошлось мне это недорого – триста фунтов стерлингов за десять дней обучения плюс пятьдесят за каждый последующий. Можно бы и дешевле – да только снасть этой яхты мне была хорошо знакома.

Другого моремана, кроме меня, – у нас нет. Не Грея же ставить шкотовым, в конце концов.

Грей стоял на штурвале – ветер был простой, попутный, знай, держи штурвал да сверяйся с компасом. Лицо его было… цвета свежего салата, скажем так. Протравился за борт он уже пару раз, больше и нечем было, сейчас он просто стоял за штурвалом – одновременно держался за штурвал, чтобы не упасть.