Приключения майора Звягина. Роман воспитания

Ага: все-таки решил остаться с ней вдвоем, подумала она снисходительно и с удовлетворением.

— Есть хочется — ужасно, — признался Ларик, — Поздно, перекусить уже негде. Можно было бы погулять, но мороз ужасный, правда?

— Да так… бывало и холоднее.

— На верхотуре смену отпахать — рожа деревенеет. Все старые строители — радикулитчики: разогреешься за работой — а ветерок поясницу прохватит, и привет. Японцы, те шерстяные пояса под одеждой носят. И как строят!

То есть: намерзся за день, прогулка не улыбается.

— Зачем же ты выбрал эту профессию? — (Сам захотел, так чего расхныкался?)

— А — интересно. И — со смыслом. Это тебе не конвейер, не штаны в конторе просиживать. Крыша над головой каждому нужна. Но как подумаешь в мороз о горячем борще — аж слюнки капают.

А ведь голоден бедный мальчик, живет один, ест по столовкам, никто не позаботится…

— Поехали — накормлю, — неожиданно велела она. — Борща нет, но если фасолевый суп тебя устроит…

Они прошли мимо «Маяковской», как бы не видя ее, дальше к «Площади Восстания»; время для принятия решения выигрывалось.

— В двенадцать уйдешь, успеешь на метро к себе. Еще не ночь.

— Доброта тебя погубит.

Грамотный комплимент: шутливый, с тончайшим оттенком осуждения — поскольку отнюдь не часто была она добра к нему, признающий ее доброту в данном случае, выражающий благодарность — и сомнение.

— И чеснок есть? — предвкушающе сдался он.

За Лиговкой у вокзала переминалась коротенькая очередь на стоянке: такси подъезжали.

— Сэкономим время? На тачке до подъезда. Бедная студентка не против?

В тепле и уюте машины, на мягком сиденье подлокотник не разделял их, как было в кино, касались друг друга краем одежды, на поворотах качало вбок, сдвигало плечами.

Ларик чувствовал: сейчас не выдержит, обнимет ее, прижмется лицом к холодной, гладкой, пахнущей морозом и духами щеке, зароется носом в родные волосы — и все будет кончено, кончено, кончено! Напрягся, вдохнул, сосчитал в уме до десяти. «Надо срочно говорить, говорить что угодно, когда говоришь — легче…»

Валя дремотно смежила ресницы. Ждала.

— На заочном можно сдать два курса за год, — услышал Ларик свой спертый голос. — Но стать настоящим специалистом заочно — это вряд ли. Архитектура требует человека целиком.

«Что за фальшь я несу?! — ужаснулся он. — Она же все понимает, чувствует, разгадает мою игру — и я ляпнул, кроме презрения мне ничего не достанется…»

Но у нее слова его вызывали мысли иные. И первая: еще один самолюбивый эгоист.