Приключения майора Звягина. Роман воспитания

Здоровенный парень осмотрел его разбойничьим нехорошим взглядом.

— Поселили сюда… — неуверенно объяснил Саша.

— Еще один смертник, — насмешливо прохрипел парень. — Давай сюда, — кивнул на пустую койку. — А то Лexa сгорел недавно, скучно одному.

Саша положил скатанный тюфяк и помялся.

— На пожаре?.. — неловко спросил он.

— Нет, в пепельнице, — хрюкнул крепыш. — Меня видишь?! Шесть лет работаю — и все жив, и не инвалид. Долгожитель! Достопримечательность! Так что смотри, дело рисковое.

Он схватил Сашу за руку, спрессовал пальцы в слипшийся комок, представился:

— Борис Арсентьев. Старший сержант. Командир отделения. А теперь вали гуляй до шести — ко мне сейчас подруга придет. Ну?!

К шести часам спектакль был готов. Идею застращать новичка наскучавшиеся за зиму пожарные приняли с восторгом.

Саша застал в комнате скорбную тризну. На него не обратили внимания. Пьяные головорезы надрывали души.

— Мир праху его, — трагически возгласил один.

— Все там будем, — мрачно откликнулся другой.

Звякнули граненые стаканы, булькнула изображающая водку вода. Смачно выдохнули, зажевали бутерброды, хрустнули лучком.

— Наливай. Витьку тоже помянем.

— Какой парень! Два года в живых оставался…

Звяк! Бульк! Чавк. Хрусть. Огрызки летели на пол, в окно.

— Приземляюсь — а он уже висит на суку, как бабочка на булавке… Только вчера день рождения праздновали…

Боря заметил, наконец, Сашу, притулившегося в углу на койке.

— На лес прыгали, Витек и напоролся на дерево, — поведал он. — Сгоняй на кухню, притащи наш чайник — синий, без крышки.

— Совсем?.. — выговорил Саша.

— Нет — на минуточку! — рассердился тот и с чувством изобразил руками, как человек накалывается на кол.

Ландскнехты, горько подумал Саша, снимая с газа чайник. Бесчувственные скоты. Еще чай пить будут, бутерброды жрать. Тут их друзья гибнут, а они…

— …так и накрылся, — звучал хмурый голос. — Дают ему приказ — в огонь! И гаси чем хочешь. Сгорел дотла, только черепок нашли беленький…

Рассказ прервался придушенным рыдающим звуком.

Встали, выпили по полстакана воды за сгоревшего дотла.

— Такая наша судьба — светить другим, сгорая, как говорится.

— Ладно бы сгорая, — вздохнул маленький, похожий на подростка. — Вот у Швыдко парашют не раскрылся, собирали его с кочек, как кисель.

(Швыдко был толстый старик-каптерщик, отродясь не прыгавший ни с чего выше табурета.)

Сидели за полночь, кляли судьбу.