Приключения майора Звягина. Роман воспитания

— Потому что мне некогда болеть! Потому что мои полторы ставки — это работа, а не отбывание повинности, потому что я не скорблю мировой скорбью, потому что я живу, а не существую! И голова моя занята кучей дел. В том числе и твоих.

— Каких еще моих? — Володя поднял брови, собрав лоб в морщины.

— Болезный мой, — сказал Звягин. Помолчал примирительно. — Я хотел задать тебе один вопрос. Предположим, ты бы вдруг узнал, что жить тебе осталось один год. Что бы ты тогда сделал?

Володя опустил вилку с наколотым куском.

— Уехал бы, — проговорил он.

— Ага. Куда глаза глядят. Лежишь ночью, смотришь в темноту, и думаешь, представляешь себе в подробностях. Уволился бы с работы. Те пару тысяч, что накоплены на машину, положил бы на имя жены. В портфель — только бритву и смену белья, денег себе — самый минимум. И утром, солнечным, ясным, едешь на такси в аэропорт. Суешь руки в карманы, читаешь расписание рейсов — и берешь билет в любую страну, в любой город, какой душа пожелает. Понимаешь — любой!.. И летишь, чтобы прожить там вторую жизнь. Потому что от первой — сил уже нет, ничего не хочется. Когда есть уже опыт и есть еще силы — все начать с нуля, увидеть то, чего не видел, оказаться свободным от всего, что тебя повязало тут по рукам и ногам.

— Работа всегда везде найдется для того, кто не лентяй. Причем — р-работа, а не какой-то мартышкин труд, когда никому ничего не надо!

— А если бы я уехал на год в командировку? В Антарктиду на зимовку? А если бы у меня вдруг и года не оказалось?..

— Плохо живешь, но трезво мыслишь, — сказал Звягин. — Позволь привести в назидание одну байку. Женатый мужчина за шестьдесят долго любил одну женщину, а она его. Но она не могла оставить больного мужа, а ее друг жалел жену. И вот он угодил в онкологию, исход операции вызывал сомнение. И тут только, ужаснувшись скоротечности жизни, они поклялись: если он останется жив — они соединятся навсегда. Все оказалось так просто: из больницы она привезла его к себе, мгновенно разменяв квартиру и наняв сиделку бывшему мужу.

— Агитируешь? — вздохнул Володя. — Историю сейчас придумал?

Звягин усмехнулся жестко.

— История подлинная. И не столь редкая. Да через год он помер, запоздала операция. И до самого конца они не могли толком понять: почему раньше не сделали то, о чем мечтали полжизни?

А теперь скажи: что для тебя труднее — оторваться отсюда или прорваться туда?

Вздох и пожатие плеч — типичный ответ советского интеллигента на призыв к действию.