Себя преодолеть

Он передавал судьям решение Стэнли, а про себя повторял: «Мы, мы...» Он вернулся и сел рядом с Виколем, и это «мы» не оставляло его.

Шорт действительно увеличил вес штанги. Диктор сообщил новую цифру, а женский кокетливый голос повторил ее на родном языке Виколя.

— Что она там болтает? — не поверил он своим ушам. Разозлился и решил: «Ошибка». Но когда в зале раздались аплодисменты и, возбужденно переговариваясь, забегали судьи и репортеры, когда к нему, как по команде, повернулись люди и Стэнли увидел жалость и сочувствие в глазах, он понял, что услышал правду.

Сущую правду.

— Это же на пять килограммов больше рекорда мира! — ужаснулся Стэнли и подумал растерянно: «И на двенадцать с половиной больше моего лучшего результата!»

Шорт опаздывал с выходом. Он потребовал нашатырный спирт. Карл, суетясь, рылся в своей сумке. Менеджер, приземистый толстяк, стоял над ним и, ругаясь, торопил. А Карл, как всегда в подобных случаях, никак не мог разыскать злополучный флакон. Хотя десять минут назад сам положил его с бинтами в сумку.

Шорт ждал и, посматривая на Виколя, соображал: «По правилам соревнований вес штанги снижать запрещено. И если я заявил рекордный вес...» Он с особым удовольствием повторил про себя: «Рекордный вес!» Нечаянно встретился взглядом с Виколем. Вежливо улыбнулся. В глубине души зашевелилась жалость к сопернику. Но только на миг. Внезапно с необыкновенной ясностью он представил себя на пьедестале почета. Увидел золотую медаль. И жалость, кольнув сердце, исчезла.

.

..Губы сами шептали какие-то слова, но Шорт никак не мог уловить их смысла. Что-то смутное, неопределенное плавало в сознании. И вдруг точно кто подсказал ему: «Твоя жизнь только начинается!» Он повторил эти слова и... согласился. «Да, да, все вокруг ерунда. Главное — моя жизнь!» Он вздрогнул и оглянулся. «Нет, никто не услышал. Ясно! Подлосль — ничто, как и добродетель! Ведь главное — моя жизнь. Да! Да! Раз и навсегда все решено!»

И уже около штанги, рассматривая помост под ногами (помост сколочен из крепких дубовых досок, коричневые спирали сучков невольно отвлекают внимание), Шорт пробормотал:

— Ему придется поднимать этот же самый вес.

Но ни в коем случае не меньший.

Опять подкралась жалость. И он снова прогнал ее. «Тряпка, размазня!»

Золотая медаль, такая, какой Шорт видел ее у других, не оставляла ни на миг его взбудораженного воображения. Вот она на шее. Шелковая лента с тремя яркими цветными полосами. На груди — круглый желтый диск.