Себя преодолеть

— Виктор Михайлович взял мои ботинки. — И каблуки низковаты. Штанга в подседе валит. Подбей.

На чемпионате Советского Союза в Ленинграде Кузьмин все же уступил Бубнову первое место.

После своего выступления я пошел к Деду. Цвела белая ночь. Прозрачный разлитой свет. Мы сидели с ним в гостиничном номере. Из растворенного окна набегала прохлада. Отстукивали шаги прохожие. Света не зажгли. Лица сейчас ни к чему. Все от души.

Я раскинулся в кресле, забросив ноги на стул. Побаливала натруженная поясница. Истома.

«Чертовски приятное состояние после победы, — наслаждался я покоем.

— Мир ласковый, и жизнь сказками баюкает. Все по плечу».

А Кузьмин вспоминал. Называл имена.

— Быстро позабылись, — качал он головой. — А я ведь с большинством из них выступал. Знаменитые люди. — И негромко скомандовал: — «На помост вызывается Виктор Кузьмин! Москва». Красиво звучит!

А я услышал возгласы публики. Даже жаром дохнуло, словно из полного зала.

— Шестнадцать лет тренировался и поругивал «железо». Три раза бросал.

А въелось! Мясом приросло. Ох, жаль!

Я вытащил из портфеля бутылку.

Где-то часы гулко пробили полночь.

— К случаю! — усмехнулся я и подумал: «Сближают испытания. Посердечнее становимся между собой».

— В жиме не добрал семи килограммов. Юрка и насел. Публика за него. Старики проигрывают — все радуются. А он молодец. С лица свеж. Выступал азартно, — бесстрастно говорил Кузьмин. — Только долго не протянет. Последний взлет. Бубнова сгонки измотали. Упустил время. Ох, и тяжело он в Риме сгонял вес! Дня три почти не ел.

В бане парился. Носился в шубе как угорелый. Едва сбросил вес. И следом шесть часов на помосте отбухал. Выносливый. А выиграл и смеялся: «Не Кузьмин — съел бы я свою золотую медаль».

Кузьмин ухмыльнулся.

— За четыре часа до выступления обедали вместе. Смотрю, тащит простоквашу. Я за руку: «Эй, нельзя!»

А на соревнованиях, как нарочно, результат с австрийцем одинаковый. Зато у Бубнова собственный вес на двести граммов меньше. Ему и присудили первое место. Вот тебе и простокваша! Австриец от обиды чуть в обморок не упал.

..

Кузьмин шагнул и лег грудью на подоконник.

— А он, чудак, тянул. Четыре года еще выступал, гоняя вес. Конечно, здоровье не то. Сегодня перед толчком вылакал термос черного кофе. Нервишки шалят. Не кофе — сплошная чернота. Разве это дело? Махнул бы в мою категорию четыре года назад — себя бы сохранил и результаты: другим несдобровать! Сейчас что? Выигрыш из последних сил.

Я тоже подошел к окну. Выпили.