Себя преодолеть

Возле коленей я подхватил штангу и рванул вверх. Вдоль спины — я это знаю — отчетливо обозначился позвоночник. Гибкий и совсем не такой крепкий, как думается. Я ощутил каждую косточку.

Вытащить штангу выше не хватило сил. Я «клюнул» корпусом глубоко вниз. Стиснуло напряжение...

Виктор Михайлович Кузьмин посоветовал:

— Брось! Вес не по силам, зачем мучаешься?

Я с трудом понял его. Сердце гулкими ударами заглушило все шумы, даже грохот «железа». Я швырнул лямки на скамью и сел.

Этот год предшествовал Олимпийским играм.

И Кузьмин, и я, и ребята тренировались особенно много и старательно. Но каждому из нас не больше двадцати пяти лет. А вот Кузьмин, ему каково?

«Дед», как ласково звали за глаза Виктора Михайловича, выступал шестнадцатый год кряду. И ни разу никому не проиграл. Случай небывалый! Весь мир знал его имя.

Возраст сказался внезапно. В сорок пять лет у Виктора Михайловича обвисли и подсохли мышцы, некогда массивные и налитые. Донял радикулит. Побаливали суставы и печень. Но Олимпийские игры! Каков финал! Отказаться, черт побери, не так просто.

И он упрямо таскал «железо».

Сегодня тренировка не клеилась: потрясла новость. И мы слишком усердно спорили. Газеты, захватанные руками, валялись тут же на скамейках.

Юрий Бубнов выкинул номер. Кто бы мог подумать: из легкого веса махнул в категорию Кузьмина! И никому не сказал об этом. И вот спустя четыре месяца три из четырех рекордов Деда отобраны в один день!

— Бубнов с возрастом плотнел, а границы весовой категории неизменны, — кипятился Павел Продолговатый, автомеханик, прозванный так за высокий рост.

— Плюнуть на успех и привычные веса? Страшно. Вот и терпел. С кожи да мускулов сгонял до пяти килограммов!

— Я-то знаю, — многозначительно отозвался Николай, низкорослый крепыш, шахтер.

Я познакомился с ним в Макеевке на руднике, где работал сменным инженером. Сдружились. Вместе начали тренироваться. Вместе вошли в сборную команду страны.

— Знаю сгонку! — Николай сдавил ладонями худое лицо.. — Все как после блокады.

Хлеба позволительно малюсенький ломтик. Гарниры тоже не для меня. Подавай выжимки. А пить? Сгораю от жажды, а можно два стакана после тренировки, и конец. Гляньте, — он выставил руки, — таких крупных вен и тонкой кожи не сыщешь.

— А кто неволит? — внезапно вмешался Виктор Михайлович. — Ну кто? Сам, сам!

— А кто вас неволит в возрасте тренироваться? — обиделся Николай.

Кузьмин даже присел от ярости.

— Не забывайся, малый! — Он выругался.