Извращенная Преданность

Каждый ее жизненный выбор был ошибкой. Мы обе это знали.

— Ты должна пойти со мной, мама. Ты не можешь здесь оставаться. Одна.

Она покачала головой.

— Я должна расплатиться с долгами перед Каморрой. И мне здесь нравится. Эта квартира лучше, чем в предыдущая.

— Это папина квартира.

— Теперь она моя, — сказала мама.

— Мама, — я схватила ее за плечи, пытаясь заставить ее понять причину. — Если ты останешься здесь, я не смогу защитить тебя.

Она улыбнулась.

— Ты не имеешь права защищать меня, Леона. Я твоя мать.

— Мама.

Она встала.

— Нет, хоть раз позволь мне быть матерью. Если тебе нужно уйти, то уходи. Но я не могу бежать снова.

— Каморра сделает тебе больно, если ты им не заплатишь. Ты должна пойти со мной, мама. Мы можем начать все сначала.

— Леона, слишком поздно начинать все сначала. И что, что они могут сделать мне больно, как будто они не делали этого раньше? Я все это пережила, и я все еще здесь. — я уставилась на нее. Она все еще была здесь, но только потому, что она заглушила все наркотиками.

— Он сделал тебе больно?

Прошло несколько секунд, прежде чем я поняла, кого она имеет в виду.

— Фабиано? Он не причинил мне вреда. Но он причиняет боль другим людям.

— Если он добр к тебе, зачем уходить?

Фабиано был первым, кто позаботился обо мне, но он также был человеком, который вел меня по пути, по которому я не должна была идти.

Я потянулась за чашкой кофе. Мои руки дрожали, когда я поднесла чашку ко рту и сделала большой глоток. Мне нужно уйти. Я закрыла глаза от нахлынувшего на меня чувства безнадежности.

Я никогда не думала, что Лас-Вегас был моим конечным пунктом назначения, но я надеялась, что смогу использовать его в качестве отправной точки для чего-то нового и лучшего.

Теперь мне было еще хуже, чем когда я приехала в этот проклятый город со своим рюкзаком и шлепанцами. У меня не было никаких сбережений, и не только, теперь я даже отдала свое сердце человеку, чье сердце билось только ради Каморры. Человеку жестокому и опасному.

Человеку, который в конечном итоге станет моей смертью, потому что он не сможет защитить меня и не предаст свою клятву."

"И все же слабый глупый голосок задал тот же вопрос, что и моя мама: зачем уходить? Наверное, этот же голос мама слышала каждый раз, когда возвращалась к сутенеру после того, как он извинился за то, что избил ее до полусмерти. Возможно, в ночь нашей первой встречи Фабиано был прав насчет ДНК, определяющей большинство наших решений.