Без права выбора

Как бы он не умер от отравления, пока вы тратите свое бесценное время на меня.

На лбу лекаря образовалась вертикальная морщинка. Он глянул на дверь и приблизился ко мне.

— У него нет отравления.

— Тогда зачем вы соврали миледи? Почему не сказали правду?

Мистер Хиксон поджал губы. Он жестом руки попросил меня сесть на кровать и указал на ногу. Наверное, не хотел обсуждать проблемы графа. Или же ему запрещено разговаривать с кем-то о его недуге.

— Да, с вашей ногой все в порядке, — сделал заключение мужчина и засобирался. — Хорошего дня.

— Так как рука графа?

Я должна была смолчать. Его болезнь — не моя проблема. Но как бы не сдерживалась и не уговаривала себя не думать о Агфаре, вопрос вырвался сам собой:

— Ему можно как-то помочь?

Мистер Хиксон хлопнул дверью, а у меня подкосились ноги. Я обреченно села на кровать. Прозвучавшая уверенность в голосе потрясла до глубины души. Неужели надежды больше нет?

Справившись с минутным потрясением, я выскочила за ним в коридор, но наткнулась там на мисс Пампли. Хотела ее обогнуть. Просто чтобы задать еще несколько вопросов и выяснить для себя, насколько удручающее состояние Агфара. Вот только зачем? Не станет графа, и я перестану быть лифарой. Потом вернется спокойная жизнь в доме отца. Привычные прогулки с Игрис, шум по утрам от неугомонных братьев и сестер, игнорирование мачехи. Не лучший ли вариант?

Мысленно застонав, я пошла обратно. И как бы не уговаривала себя успокоиться, ведь здоровье графа Фаргоса не должно меня заботить, не могла найти себе места. Перед внутренним взором всплывала рука Агфара со вздутыми чернотой венами. Его бледный вид. И та просьба немного побыть рядом с ним. Казалось, он нуждался в помощи, в малейшей поддержке, которую гордость не позволяла принять.

Я стояла возле окна и смотрела в городскую даль. Обнимала себя за плечи. Не слушала рассказ мисс Пампли о возмутительном происшествии сегодняшней ночи — обокрали лорда Нэйлига. Мысленно находилась не здесь — рядом с графом, доставившим мне кучу неприятностей. Безумство, не иначе!

Неужели нельзя ничего сделать?

Лишь бы отвлечься от тяжелых дум, я начала читать принесенную из библиотеки книгу. Пролистывала страницы, изредка задерживалась на трудно читаемых словах. Тресанский язык отличался грубостью. Гортанные звуки. Короткие фразы. Не представляю, как эти люди выражали свою преданность кому-либо, ведь все выглядело топорно и некрасиво.

«Нара», — попалось мне на глаза знакомое слово.

— Что? — отозвалась на мой голос мисс Пампли.