Летняя практика

Эта стадия, хорошо знакомая всем друзьям солнечного мальчика Дани, ясно показывала, насколько все остро, и что следующий шаг – уже кровь, кишки и все остальное по списку, поэтому Колян сдал назад.

- Ну ладно тебе, не кипишуй. Хороший вариант…"

"- Смотри, сейчас все врубаем, я пою, а потом, когда она выходит, ты чего-нибудь говоришь… - вмешался Толик, как раз отбегавший во время спора наладить звук на гитаре и проверить микрофон.

- Чего? – поперхнулся дымом Данил.

- Не знаю! Чего хочешь! – отмахнулся Толик, - я тебе обеспечиваю, что она заплачет и потечет. Остальное на тебе уже. С такой-то подготовкой должен справиться. Если она тебя и сейчас пошлет… - Он задумчиво и совсем по-взрослому посмотрел на Данила, - то шли ее нахер.

- Вот поучи еще его, сопля, - возмутился Колян, - твое дело петь. Чего петь -то будешь? Не Михайлова, надеюсь?

- А че? – заржал Толик, - на ура идет обычно! И Лепс еще! Про «я тебя не люблю». Но это немного не то… Не, я красиво все сделаю. Гарантирую. Давай уже начинать, а то и так шума столько…

Они и в самом деле нашумели знатно.

Данил смотрел и вспоминал, как выходили на балконы и к заборам жители улицы, в основном, отдыхающие, как спрашивали, что происходит, смеялись на удивление добродушно, словно появление банды байкеров с бульдозером и переносным концертным комплексом было обычной вещью.

Магия курортного города, где ждешь чуда и легче относишься ко всему на свете.

Сам он внимательно смотрел в темное окно комнаты Лены, и сердце замирало от волнения. Он совершенно не придумал, что скажет.

Что он вообще может ей сказать, кроме уже сказанного? Как сделать так, чтоб поверила, что у него все пи**ц как серьезно? И уже давно? И бороться с собой бессмысленно? И искать замену, дуться, вести себя по-детски… Все пустое.

Есть она и есть он.

И есть то, что между ними.

И это очень серьезно.

И, что бы там Лена не говорила, она тоже так думает. Данил был уверен в этом тогда.

А потом, следуя команде, зажглись одновременно все фары у байков, давая направленный, очень хороший свет, Толик, успевший забраться на бетонный блок, тронул струны гитары, усиливая звучание записанного до этого минуса, и запел. Громко, красиво.

Правильно. И песня была правильная. Такая, как надо.

Все больше загоралось окон, отовсюду выходили люди, переговаривались, махали руками.

Толик пел.

И от его голоса реально мурашки по коже бежали даже у не воспринимающего обычно такую попсятину Данила.