Слепой поводырь

 — Он открыл дверь и проговорил: — Владимир Алексеевич, встречайте гостью. Я сегодня выполняю роль дежурного по управлению… Не буду мешать. Работайте.

— Прошу вас. Садитесь.

— Нельзя ли открыть окно посильнее. У вас очень душно.

— Сию минуту. Может, хотите воды?

Певица посмотрела на давно не мытый графин и, покачав головой, ответила:

— Нет, благодарю. Надеюсь, я тут ненадолго?

— Всего несколько вопросов.

— Согласно журналу пациентов покойного доктора Целипоткина, вы были его пациенткой. В связи с чем вы его посещали?

— Это уж слишком, господин полицейский. Я не собираюсь раскрывать вам подробности своих заболеваний. Вам знакомы такие понятия, как врачебная тайна, или тайна исповеди?

Приторный запах дорогих духов вскружил коллежскому асессору голову, и он опять почувствовал боль в затылке. Актриса не сводила с него своих больших глаз с ресницами-крыльями. Она была настолько очаровательна, что Залевский заробел. Его супруга, подарившая ему дочь, казалась базарной простушкой по сравнению с Завадской. Наконец, он сказал:

— Мне достаточно вашего заверения, что вы посещали доктора в целях излечения недуга.

— А разве бывают другие цели, когда наведываются к врачу?

Полицейский не ответил. Помолчав, он осведомился:

— Связывали ли вас с доктором Целипоткиным другие отношения?

— Что вы имеете в виду? Интим? Дружбу?

— Вопрос бестактный. Но я на него отвечу: я не находилась с доктором Целипоткиным ни в интимной связи, ни в дружеских отношениях.

— А как же огромные букеты на представлениях, которые он вам дарил? Я и сам видел, будучи в театре.

— У меня десятки поклонников, подносящих мне не только цветы, но и дорогие подарки. Но это не значит, что я с ними сплю. Или вы считаете всех актрис уличными девками, а актёров пьяницами?

— Ни в коей мере, — уперев глаза в строчки протокола, выдавил из себя помощник полицмейстера. — Допрос считаю законченным. Прошу оставить внизу ваш автограф… Благодарю. Вы свободны. Позвольте проводить вас?

— Не стоит. Я найду дорогу, господин сыщик.

— Честь имею, мадам.

Из коридора доносился удаляющийся стук каблуков. Залевский прошёл в канцелярию. Там работа кипела. Пахло жжённым сургучом, клеем и кампешевыми чернилами. Неожиданно потемнело в глазах, и вернулась головная боль. Казалось, внутри растёт кактус, ранящий плоть острыми шипами. Полицейский вернулся в комнату, расстегнул ворот и, закрыв глаза, рухнул на стул.

А за окном раздавалась безмятежная трель соловья, и слышался рожок молочника.