Ночь поцелуев

Сильные руки совершили несколько волшебных движений, и мгновение спустя Кейт уже вцепилась в плечи любимого, с трудом сдерживая крик.

— Ни звука, — предупредил Гейбриел, не прекращая равномерного движения.

— Хорошо, — послушно кивнула Кейт.

— Только что по коридору кто-то прошел. Должно быть, Лео и Генри наконец-то отправились спать.

— Постараюсь вести себя тихо, — пообещала она. — Только не останавливайся.

— Самое время поговорить по душам. Кажется, ты собиралась сообщить что-то важное?

Кейт прищурилась и, приподнявшись на коленях, попробовала двигаться самостоятельно.

Темные глаза Гейбриела вспыхнули.

— Неужели не хочешь узнать, что я намерена сказать? — спросила Кейт и принялась раскачиваться, с удовольствием наблюдая, как меняется лицо возлюбленного.

Настала его очередь сдерживать стоны.

— Только не сейчас. Не могла бы ты?.. Да-да, вот так.

Кейт погрузилась глубоко, жадно, а потом снова встала на колени.

— Я одна из самых богатых…

Гейбриел не слушал, поднял бедра, однако она привстала и отстранилась.

— Я одна из самых богатых женщин в Лондоне, — наконец-то договорила она и опустилась, ощутив настоящее блаженство.

Гейбриел перевернулся так стремительно, что она охнула от неожиданности, овладел ею со всей силой безумного, нерастраченного вожделения и увлек в жаркую тьму, где не было никого, кроме двоих влюбленных.

А потом они лежали, прижавшись друг к другу, в полной тишине.

— Ты действительно сказала то, что я услышал? — неожиданно переспросил Гейбриел.

Кейт притворилась спящей, однако он разбудил ее и заставил повторить историю слово в слово.

А его необузданное торжество разбудило Генри и Лео.

Раскопки Карфагена продолжались уже пятый год. Несмотря на то, что профессор Биггитстиф не меньше трех раз в месяц сообщал об открытии города Дидоны, убедительных доказательств его правоты так до сих пор и не нашли.

Сдаваться Биггитстиф не собирался, твердо решив добиться победы, и неудачи лишь укрепляли его боевой дух.

— Такое чувство, что упрямец надеется в один прекрасный день обнаружить опознавательный знак, — вздохнул Гейбриел, вытянувшись на кровати и заложив руки за голову.

 — Лучше всего, конечно, подошла бы табличка с надписью: «Здесь спала Дидона».

Супруга пробормотала что-то невнятное, но утешительное. В эту минуту она как раз медленно погружалась в сладкий дневной сон.

С точки зрения Гейбриела, недовольство Биггитстифа меркло по сравнению с удивительными находками, раскрывающими повседневную жизнь обитателей древнего Карфагена.