Мама поневоле

Как же остро и эмоционально я воспринимала близость этого мужчины. Даже сейчас, спустя столько всего, что мы с ним пережили.

Глеб углубил поцелуй, а я, потянувшись к ремню на его брюках, расстегнула их.

– Правда хочешь с этого начать?

Сейчас его голос был глубоким и низким, и его звук отдавался в каждой клеточке моего тела.

– Да, – выдохнула я и опустилась перед ним на колени, чиркнула молнией вниз и спустила его брюки вместе с бельем.

Каждая новая близость и оргазм с этим мужчиной был потрясающим и запоминающимся. Глеб знал, как доставить мне удовольствие, я с ума сходила от его ласк и напористости. Мне нравилось ему подчиняться, и в те редкие минуты, как сейчас, когда он был в моей власти, я ощущала особую эйфорию.

Облизав пересохшие губы, я посмотрела на налитой мужской член, на головке которого блестела капля влаги, и подняла глаза к лицу Глеба.

– Только не говори, что передумала... – низким и хриплым голосом отозвался он.

Я слабо улыбнулась, упиваясь этим видом и качнула головой. Направилась вперед и обхватила губами упругую и твердую головку. Все, как и в первый раз, яркие и острые ощущения никуда не делись. Да и куда им было подеваться, когда я растворялась в своих чувствах и влечении к этому мужчине. Глеб подался бедрами вперед, я обхватила их руками, ощущая под кожей твердость мышц. Я доводила его до пика наслаждения, и сама безумно заводилась от хриплых и глухих стонов, которые вырывались из его рта.

– Достаточно.

Он улыбнулся мне порочной улыбкой. Поднял меня и, подхватив на руки, отнес к дивану, который больше походил на огромную кровать. Расстегнул молнию на моем платье, стянул его с меня и окинул мое тело жадным взглядом. Я почти вернула свою до беременную форму – с тремя детьми это оказалось очень легко. Глеб подцепил пальцами чашечку лифа и освободил одну из грудей, опустил голову и впился губами в чувствительный сосок. Я редко позволяла ему такие ласки, потому что кормление грудью и брызжущее фонтаном молоко, стоило мне хоть немного возбудиться, казалось не совсем сексуальными вещами. Но лактация пошла на убыль, а физиология брала свое.

– Такая красивая… – шептал он, лаская мою грудь и живот.

Мои пальцы сами потянулись к его рубашке, я расстегивала мелкие пуговички, дрожа от предвкушения, что сейчас он окажется внутри. Я ощущала себя так, словно преодолела длительный забег – мое сбившееся дыхание и дрожь во всем теле выдавали мое желание с головой.