Князь поневоле. Большая война

— Танки только если со стороны подобраться смогут и то очень аккуратно нас огнём поддержат, — мой палец устремился показать в сторону холма, — Видишь правее берёзы раздвоенной? Там ствол «Большой Марты» торчит — эта штуковина наши танки разберёт с лёгкостью, а новые из тыла подойдут очень нескоро. Нужно действовать столь осторожно, что тебе и не снилось.

— Значит, в штыковую пойдём?

— А ты другие возможности видишь?

Наше появление загадкой для немцев не стало. Они догадались выставить несколько постов в нашу сторону — особого вреда они нам нанести не смогли, ибо брались с удивительной лёгкостью, но без стрельбы всё равно не обошлось, отчего и подход легионерских частей ознаменовался салютом винтовочной пальбы.

Штурм был назначен на ночь. Можно было бы попытаться взять холмовой опорник немцев с наскоку, но не хотелось терять ещё больше людей. Наши подразделения и так вытянулись слишком далеко от линии фронта, из-за чего существовала осязаемая возможность сильных фланговых ударов со стороны австрийцев, которые могут без особенных сложностей просто «срезать» наш выступ. Конечно, командование отправляло подкрепления, старательно насыщая фронт войсками, но это не было гарантией полной стабильности нашего участка, а потому я готовился встретиться с противником вплотную, лицом к лицу.

— Может, вперёд казаков отправим? — спросил меня Семён, смотря на разворачивающиеся порядки легионеров, среди которых тут и там сверкали кавалерийскими шашками казачья сотня Всевеликого Войска Донского, — Проползут к окопам, а мы их на другой стороне отвлечём. Из пушек лёгких пару раз в их сторону дадим — просто для острастки.

Мысль была дельной, а потому я отправил своего телохранителя на разговор с донцами. Фактически, им предстояло взять очень малыми силами первую линию холмовой обороны, тогда как я вместе со своими легионерами проведу отвлекающий удар с надеждой максимально отвлечь в ту сторону внимание германцев. Можно было сделать иначе, но никто не позволит мне посылать в лобовые атаки русские части.

Финальный момент был назначен на два часа ночи. Мы медленно выдвинулись из нашего полевого лагеря, наспех собранного и оборудованного для оборонительных целей. Приходилось идти молча, под прикрытием деревьев и немногочисленной ещё мартовской растительности. Хотя в сохранении тотальной тишины не было никакого смысла — скрыться в дальних разрывах снарядов было не столь сложно. Противник продолжал долбить осаждённый Будапешт без перерывов на сон и обед.