Князь поневоле. Большая война

Я до сих пор не понимал, каким вообще образом он смог организовать засаду, но итог был явным — мы сражались до последнего. Не понимаю, каким образом я выжил, но помнил, как уральские, а затем и столичные медики несколько недель и даже месяцев боролись за мою жизнь. Пуля в револьвере провернулась у меня в животе несколько раз, превратив часть плоти в неприятный мясной фарш.

— А вы предполагаете, что у меня имеется другая возможность отреагировать на войну? Я не профессиональный военный, но эти танки… — Зашипев от боли, я махнул в сторону укатывающихся машин. — Моё детище. Никто лучше меня не может справиться с ними. Да, вы умеете правильно командовать войсками, но давайте не будем опускать тот момент, что мы, как русские дворяне, обязаны защищать своё отечество.

— Вы указали себя как командира танка? Только вот все экипажи уже давно укомплектованы, и у меня нет свободных машин для того, чтобы посадить вас на запрошенное место.

— Снимите лейтенанта Попова. Он слишком молод — всего восемнадцать лет. Я прекрасно понимаю, что он племянник генерала Попова, но он никак не подходит на руководство таким важным и дорогим аппаратом.

— Он уже назначен. Это принесёт ещё больший разлад в армию. На «новостройцев» и так нехорошо смотрят, а если мы перед самой войной ещё и кадры начнём тасовать, то и для других офицеров дуралеями выставимся. Вы человек знатный, ваши заводы работают на нашу страну, не замедляясь ни на мгновение, но сами должны понимать, каков может быть исход.

— Перестаньте, Василий Семёнович. — Я отмахнулся от офицера, который сейчас смотрел на меня со смесью усталости и уважения в глазах. — Мы оба понимаем, что на эту должность вас поставили не из-за любви подчиняться правилам и распорядкам старого офицерства. Мы должны действовать так, чтобы наша с вами армия была наиболее эффективна, а кто может справиться с таким сложным механизмом, как танк, если не его изобретатель?

— Я напишу прошение на имя великого князя, чтобы он лично назначил вас на этот пост. — Наконец сдался генерал и поправил закрученные кверху усы. — Вы слишком напористы, чтобы так просто устоять.

— Это не напор, а здравый расчёт. К тому же жена лейтенанта Попова уже на сносях и может уже третьего родить, так что подле жены ему быть нужно, а мне Бог до сих пор детей не даровал.

Я горестно вздохнул. Отношения с Ольгой после того сражения на озере поправились, и теперь мы жили не как два отдельных человека, а как полноценная и даже счастливая семья.