Хозяйка расцветающего поместья

— Обычные, — Виктор выделил голосом это слово, — знания.

Я промолчала. Он, видимо, не ждал моего ответа.

— Я слышал о дыхательных мехах, которые продают в столичных аптеках. Помнишь, я рассказывал про полкового доктора, о котором очень хорошо отзывался мой приятель?

— Тот, что спас ему ногу сулемой? — припомнила я.

— Да. Он утверждал — по крайней мере, так рассказывал тот мой знакомый, — что дыхательные мехи бесполезны и даже вредны, потому что разрывают легкие. Поэтому, если нужно заставить человека дышать, лучше ритмично сжимать ему грудь или живот. — Виктор посмотрел мне в глаза. — Но я ни разу не слышал, чтобы человеку вдували воздух в легкие во время поцелуя.

— Это был не поцелуй! — взвилась я. — Мне что, нужно было стоять и ждать, пока человек умрет?

— Я понял. Но со стороны это выглядело именно как поцелуй сквозь платок.

Я ругнулась себе под нос. Муж продолжал:

— И я верю, что ты не имела в мыслях ничего дурного, только спасти жизнь — как и с тем парнем, про которого уже болтают. Но почему ты не сомневалась, что этот способ может спасти жизнь? Ты говоришь «знания» — но откуда у тебя взялись эти знания?

— После болезни… — начала было я.

— Настя. — Виктор отставил кастрюльку, наполненную водой. — Обычно после болезни люди забывают то, что уже знали, а не узнают что-то новое.

— Так я и забыла.

— И не обретают уверенность в действиях, которые раньше были неизвестны и ему самому.

— Я не могу этого объяснить! — На глаза навернулись слезы. — Я просто не знаю, как это случилось!

В самом деле не знаю. «Переселение душ» — констатация факта, но не объяснение.

Муж сел рядом, обнимая меня за плечи.

— Прости меня. Я не хотел доводить тебя до слез. Но…

— Я понимаю.

Я ткнулась лбом в его плечо. Несмотря ни на что, в его объятьях было тепло и уютно.

— Но ты очень изменилась, — продолжал Виктор. — Настолько, что мне кажется, будто я сейчас женат на совсем другой женщине. — Он хмыкнул. — У тебя случайно не было потерянной в детстве близняшки?

— С медицинским образованием? — улыбнулась я ему в тон.

— Женщин не допускают в университеты, — пожал плечами Виктор. — Так что ничем, кроме наития свыше, твои познания объяснить невозможно.

— Люди верят в то, во что хотят верить, — вернула я ему его же слова.

Он заглянул мне в глаза.

— Хотел бы я знать, во что мне верить, — тихо сказал он. — Я не требую объяснений. Матушке стало лучше благодаря твоим советам, и этого хватило бы, даже если бы я не любил тебя.