За нейтральной полосой

 – единственное, что отвечает человек, и становится понятно, что этот русского языка не знает.

Рауль появляется через минуту. Вежливый, улыбчивый.

– Рауль, когда меня навестит господин Кито?

– Думаю, что не очень скоро... Он ведь говорил вам, что собирается надолго уехать. Вот и уехал... Разве он не простился с вами?

– Не только не простился, он даже не предупредил...

Рауль пожимает плечами:

– Наверное, потому, что он уехал ночью. Я думаю, что ему позвонили и он уехал. И не захотел вас будить. У него бывают такие срочные дела.

Циремпил отпускает Рауля и снова садится к столу. Работать без мольберта неудобно – сказывается привычка. Циремпил попробовал соорудить себе наколенный мольберт из папки, в которой Рауль принес бумагу, но папка слишком мягкая, гнется. В результате он все же приспосабливается сидеть за столом.

До обеда он работал над одним наброском. Появился рисунок степи. Сейчас садится за него же, но известие об отъезде господина Кито разбудило воображение, успокоившееся было во время долгих бесед, снова полезли в голову мысли о том, что обязательно произойдет, когда господин Кито вернется. И Циремпил оставляет незаконченный рисунок и начинает черкать по-другому листу. Он еще сам точно не знает, что он рисует, не понимает этого, но почему-то кажется, что случись какая-то авария с электричеством, окажись окна наглухо закрыты ставнями, ночь, в конце-то концов, среди дня наступи – он все равно будет делать это же, и что-то из этого получится, хотя сам он пока даже не догадывается, что...

Только через час, отодвинув рисунок от себя и встав из-за стола, Циремпил осознает, что он изобразил лежащего на полу профессора Родича и стоящего рядом с ним человека, держащего пистолет, нацеленный уже мертвому профессору в грудь...

Когда привозят ужин, Циремпил стоит у окна и даже не поворачивается на звук. Словно не слышит. На него снова наплывают неприятные мысли, и снова он ищет мысленно способ вырваться отсюда. Но прекрасно осознает, что, оставаясь взаперти в четырех стенах, пусть и бумажных, он никогда не сможет совершить побег. Надо искать любую возможность выбираться сначала в дом, потом в город. С этим слугой, сервирующим стол, разговаривать невозможно, потому что он не знает русского языка. Нить, связывающая его с внешним миром, может установиться только посредством Рауля. Может быть, и еще кто-то в доме говорит по-русски, но для установления отношений необходимо говорить как можно чаще. Значит, Рауль – единственный вариант.