Роковой подарок

 – Огорчилась. Можно и так сказать.

И тут произошло невероятное. Глаза у неё налились слезами, она моргнула раз, другой, слёзы тяжело закапали на разложенные на столе бумаги.

Маня кинулась обратно и стала совать пакетик с салфетками.

– Простите меня, простите, – проговаривала она. – Я знаю, это ужасно!

– Ничего вы не знаете, – всхлипывая и давясь, проговорила Елена Васильевна. – Ведь только всё… наладилось, и тут такое! Ну вот почему, почему так бывает? Куда Господь смотрел? Как позволил?…

Маня точно знала, что никакая вода не поможет – она сроду никому не помогает, вода эта! – но тем не менее выхватила из портфеля бутылочку, открутила крышку и подала Елене.

– Господь за нами следить не приставлен, – сказала Маня фразу, сто раз слышанную от тёти Эмилии, знаменитого экстрасенса. – Он не жандарм и не гувернантка. Мы тут сами должны… управляться.

– Вот Максим и управился.

– Да ведь это кто-то другой с ним управился…

В дверь постучали.

Елена Васильевна сорвалась с места и скрылась в соседней комнате, как не было её.

– Да-да, – отозвалась Маня растерянно.

Инга внесла поднос, в кабинете сразу вкусно запахло кофе.

– А что, Елены Васильевны нет? – удивилась она.

– Вышла на минуточку.

– Я кофе сюда поставлю. Ну что, выяснили, где Роман Андреевич?

– В процессе, – туманно ответила Маня, и секретарша вышла.

Через минуту показалась и Елена Васильевна – собранная, глаза сухие.

– Я стараюсь держать себя в руках, – объяснила она холодно. – И так в компании всё разваливается. Никакой дисциплины не стало. Одни разговоры и сплетни! И ещё похорон не было!..

Маня покивала.

– Инга принесла кофе, – сказала она зачем-то. – Я бы выпила.

И добавила:

– Можно?

Елена Васильевна махнула рукой:

– Ах, конечно, можно!.. Я совсем не так страшна, как вам могло показаться. Просто нам сейчас очень нелегко, а все постоянно пристают. То полицейские, то журналисты! Вот и вы.

– Я тоже пристаю, это точно, – согласилась Маня.

– Да не в этом дело! Вы вошли, я сразу подумала, что вам в роман сюжет нужен!..

– Елена Васильевна. – Маня сделала крохотный глоток кофе. – Роман у меня брошен, и, должно быть, меня вскоре уволят из писателей. А может, и не уволят, потому что моя издательница всё понимает. Про Максима я расспрашиваю не для романа, а потому, что его застрелили у меня на глазах. Понимаете? Мы с ним только познакомились, он рассказал мне про иконы Серафима Саровского. Мы чаю попили и пошли к реке. И тут его убили. При мне.