Сердце под прицелом

Понимая, что нужно сворачиваться, шагнула к столу и с выверенным спокойствием расставила приборы.

– Садись ешь. Стынет, – сказала сдержанно.

Чернов не двинулся с места. Прожигая с давлением мне затылок, взглядом требовал, чтобы вернулась к разговору.

Я не подчинилась.

Тогда он…

Господи…

Он просто вышел в прихожую.

Я метнулась, когда внутри оборвалось. Метнулась взглядом.

Телом не могла.

Охваченная каким-то ужасом, оцепенела.

Вышла из этого состояния, когда хлопнула входная дверь. Вздрогнула и опала, тяжело рухнув на стул. Нырнула лицом в ладони.

И…

Заплакала.

Беззвучно.

Чтобы даже самой себя не слышать.

Глава 56. Без тебя я больше не могу

Бросаться в истерики – не про меня. Но слова Руслана… Ранили не просто в самое сердце. Гораздо глубже. На клеточном уровне. Растерзали ядра. Те самые, из которых строилась личность. Из которых сформировалось мое хрупкое «я».

Хорошо это или плохо – кто знает... Но идти в милицию было порывом души. Я посчитала его своим призванием. И сделала целью всей жизни. Не желая быть жертвой даже в своем подсознании, я выбрала роль спасителя. Той, которая сражается за добро и защищает других.

Это было моей формулой силы.

И что сказал Чернов?

«Мне жена-ментовка не нужна…»

«…не нужна…»

«…не нужна…»

Эти слова шли в моей голове эхом. На каком-то параноидальном повторе. Я не могла это остановить, хоть и понимала пагубное влияние такой зацикленности.

Как не подавляла боль, рыдая, аж до икоты дошла. А после и до судорог в диафрагме.

Интуитивно чувствовала характер Чернова. Он был мужчиной с жесткими принципами, четкими понятиями и железной волей. Занимал свою позицию и стоял на ней, как скала. Для него быть главным – не прихоть, а основа. Основа его. Внутренняя установка. И эта установка проявлялась во всем: во взглядах, в голосе, в умении держаться, в действиях… И даже в сексе.

Я с этим год жила.

Пусть до родов мы мало виделись, но все эпизоды, если вспомнить, развивались в одном формате: он задавал тон – я подстраивалась.

Позиция Чернова была настолько сильной, что я в принципе не пыталась оспаривать ее. Не возникало потребности. Зачем? Он решит, заработает, сделает – все устроит.

Но сейчас…"

"Он грубо нарушил мои личные границы. Тронул то, что трогать нельзя. И дал понять: такая, как есть – не устраиваю.

А я ведь не смогу стать кем-то другим.

Выплакавшись, первой пошла на контакт. Понимала, что донести свои взгляды на жизнь будет сложно. Но разводить глупые обиды не собиралась.