Пленник ее сердца

Говорить она не могла: его пальцы в этот момент описывали круг вокруг ее набухшего бугорка.

– Отвечай! – потребовал Гриффин и скользнул в нее пальцем.

– «Да». А что дальше? – Он просунул палец глубже.

– Да, ваша светлость.

– Запомни свое место, как я не забываю о моем.

О, как она хотела, чтобы он всегда был на своем месте – глубоко, глубоко в ней.

Он тем временем почти полностью вытащил палец из скользкого лона.

– Герцог, – выдавила она с трудом.

– И чего ты от меня хочешь? – Он перестал ее ласкать, заставив почувствовать горечь потери.

– Я… – Она вся дрожала, не в силах оставаться на месте. – Я хочу, чтобы вы меня отодрали.

Она намеренно использовала это грубое просторечие, и реакция последовала незамедлительно: член, подскочив, уперся ей в ягодицу.

– Чему я тебя учил? – Он еще раз легонько шлепнул ее по заду. – Не забывай, с кем говоришь.

– Прошу, ваша светлость. – Сейчас ей уже было не до шуток: почти в отчаянии она добавила: – Вернее, умоляю: отдерите хорошенько вашу гадкую служанку.

Ухватив ее за ягодицы, он одним плавным движением вошел в нее, и с губ ее сорвался радостный стон.

Она уже давно была готова его принять, поэтому без церемоний Гриффин сразу взял быстрый темп, с каждым разом входя в нее все резче и глубже.

Полине пришлось вцепиться руками в столешницу, чтобы справиться с его напором. Горячий, мощный, он наполнял ее всю до краев, добирался до неизведанных мест там, внутри, заставляя ее испытывать новые, доселе неведомые ощущения, открывая для нее ее самое.

Наслаждение поглотило ее целиком, и с каждым толчком она лишь вскрикивала:

– Сильнее! Сильнее, если ваша светлость этого хочет.

– О, еще как хочу! – прорычал Грифф и приподнял ее за талию, так что она перестала касаться пола, вколачивая себя в нее все жестче и жестче.

Она кусала себя за руку, чтобы не кричать. Он держал ее на весу словно тряпичную куклу и был свободен выбирать какой угодно угол, какой угодно темп. Он мог делать с ней все, что захочет, она была для него орудием наслаждения, и он умело пользовался этим орудием.

Затем он опустил ее, так что ступни вновь почувствовали ворс ковра, и наклонился, заставляя ее пригнуться над столом. Он накрыл ее пальцы, отчаянно вцепившиеся в край столешницы, ладонями. На обнаженное плечо ее капал его пот.

– Кто я? – Его голос, такой низкий, утробный, звучал у самого ее уха, заставляя сжиматься мышцы лона.

– Восьмой герцог Халфорд, ваша светлость.

Все ее тело сотрясала дрожь.