Пленник ее сердца

Сражаясь с досадливой помехой в виде юбок, Полина запустила пальцы в его густую волнистую шевелюру и не отпускала его голову, вжимаясь всем естеством в его искусный рот.

– Да, так! Прошу, не останавливайтесь! – стонала она задыхаясь.

Он и не думал останавливаться. Каждый толчок его языка поднимал ее все выше и выше. Она уже всхлипывала, без слов моля о разрядке, а он ритмично лизал и посасывал ее жемчужину.

Приподнявшись, оторвав бедра от стола, она закричала, испытав нечто такое, чего никогда не испытывала.

Постепенно она обмякла и перестала дрожать, и он убрал ладонь от ее губ, переместив на грудь. Несколько долгих секунд она просто молча смотрела в потолок, пока он ласкал ее соски и покрывал нежными поцелуями бедра.

У Полины не было слов. Ни одного.

– Да, – пробормотала Полина, с трудом ворочая языком. Все слова вылетели из ее головы за исключением одного. – Да-да-да.

– Вы верите в то, что я боготворю каждый дюйм этого гибкого изящного тела? Вы понимаете, что я скорее заколю себя, чем допущу, чтобы с вами что-нибудь случилось?

Она кивнула, затаив дыхание.

– Это хорошо. – Грифф помрачнел. – Потому что сейчас я намерен преподать вам урок.

Он помог ей спуститься на пол, развернул лицом к столу и нажал на поясницу, заставив наклониться так, что груди коснулись холодной столешницы. Стоя у нее за спиной, быстрым движением задрал ее юбки, схватил за ягодицы и коленом раздвинул бедра.

– Вот как поступают со служанками, которые забываются в присутствии герцога.

Полина знала, что все это лишь игра, но игра возбуждающая. Она почувствовала, как по телу побежали мурашки и соски, прижатые к гладкому полированному дереву, разом отвердели.

Он слегка шлепнул ее по ягодице, а Полина вскрикнула – и от неожиданности, и от сильного возбуждения, и потому, что было смешно.

– Ах ты, распутница!

Очередной шлепок развеселил ее еще больше: она знала, что он не сделает ей больно. Если она решила разыгрывать из себя соблазнительницу, то почему бы и ему не выбрать для себя роль по вкусу? Ей нравилось, что он может быть игривым: это означало, что ему с ней свободно и легко.

Грифф наклонился над ней, прижимая плотнее к столу, и жарко выдохнул в ухо:

– Ты очень плохая девочка.

Губы его шептали ей на ухо всякие глупости, а рука между тем ласкала возбужденную плоть.

– Тебе это нравится, а еще нравится представлять, как заводишь меня, так что думать я могу только членом.