Пленник ее сердца

– Я не могу туда войти! – на одном дыхании выпалила Полина.

– Что мешает? – в недоумении спросил Гриффин.

– Меня… Меня там не ждут.

– Что вас заставляет так думать?

Полине ничего не оставалось, кроме как сказать ему правду. Гриффин слушал ее с каменным лицом. Конечно, еще раз пережить минуты унижения, но если она отказывается от его помощи, то должна по крайней мере объяснить почему.

– Теперь вы понимаете… Куда угодно, но только не в эту лавку.

Он ничего не сказал ей в ответ, а когда лакей открыл дверь, крепко взял за руку и чуть ли не силой затащил внутрь.

Хозяин торопливо вышел из-за прилавка и угодливо поклонился.

– Добро пожаловать, ваша светлость. Какая честь!

Грифф снял шляпу и положил на прилавок.

– Что привело вас сюда прямо с утра, ваша светлость?

– Позвольте представить подругу моей матери мисс Симмз. Она ищет книги для пополнения личной библиотеки. Насколько мне известно, вы с ней уже встречались на этой неделе.

У несчастного забегали глаза, язык перестал слушаться.

– Э… боюсь, не припомню, ваша светлость. Простите великодушно.

– Понимаю. У вас отбою нет от посетителей.

– Да, именно так: столько народу заходит, что всех не запомнишь.

Вот гад! Полина видела, что он ее узнал.

У нее язык чесался высказать лавочнику все, что о нем думает: сейчас, когда рядом был Грифф, у нее хватило бы смелости постоять за себя, но Грифф чуть заметно надавил ладонью ей на поясницу, давая понять, чтобы не вмешивалась.

– Так вы говорите, что не помните мисс Симмз?

– Боюсь, что нет, ваша светлость.

– Так позвольте освежить вашу память, – сделав акцент на слове «освежить», произнес Грифф, не повышая голоса, с безупречной артикуляцией, но при этом только глухой не почувствовал бы в его голосе угрозы.

Ничего более приятного для слуха, более возбуждающего Полина в жизни не слышала.

– Вы с ней говорили, Снайдлинг, – между тем ровным тоном продолжал Грифф, – об апельсинах, о царице Савской и о поганой метле.

Физиономия лавочника сделалась пунцово-красной, его заметно трясло, и, заикаясь, он пробормотал:

– Ваша светлость, примите мои самые искренние извинения: мне и в голову не могло прийти, что юная леди…

– Вы не передо мной должны извиняться, – оборвал его Гриффин.

– О да, разумеется, ваша светлость. – Лавочник развернулся лицом к Полине, но глаза на нее поднять боялся.

– Мисс Симмз, примите мои глубочайшие извинения: и в мыслях не держал ничего дурного. Я очень сожалею, что вы приняли мои слова близко к сердцу.