Любовное письмо

– Похоже, тебе заплатили чертову уйму денег, скользкая, двуличная, мерзкая, ничтожная, насквозь прогнившая жаба, – прорычала она, глядя на телефон, и направилась в ванную принять душ.

Когда она вышла с мокрыми волосами, завернувшись в полотенце, в дверь позвонили. Джоанна выглянула из-за занавески. На пороге ее дома стояла ничтожная, насквозь прогнившая жаба.

– Боже! – воскликнула она и включила телевизор.

Пусть торчит там сколько угодно, не стоит обращать на него внимания.

– Джоанна, – сквозь щель в почтовом ящике донесся его голос. – Это я, Маркус. Знаю, что ты дома. Я видел тебя за занавеской. Впусти меня! Что я такого сделал? Джоанна!

– Черт! Черт! Черт! – проворчала Джоанна, надела халат и пошлепала к двери. Если ему не открыть, Маркус перебудит половину соседей.

– Привет. Впусти меня, Джо. – Он смотрел на нее сквозь щель в почтовом ящике.

– Да-да, как по волшебству. Но в чем я, по-твоему, провинился?

– Раз уж ты не знаешь, черта с два я тебе буду говорить. Просто убирайся из моей жизни и впредь держись от меня подальше.

– Джоанна, я люблю тебя. – Его голос дрогнул. – Впусти меня, и мы обсудим, что за преступление я совершил. Иначе я буду стоять здесь всю ночь и… петь о своей любви.

– Маркус, если ты не уберешься отсюда через пять секунд, я вызову полицию и тебя арестуют за домогательство.

– Ладно. Я не против. Но мы с тобой, вероятно, попадем на первую полосу завтрашней газеты, ведь я теперь как-никак брат новой возлюбленной принца Артура… Хотя тебя вряд ли это волнует. Я…

Джоанна резко распахнула дверь, и Маркус чуть не ввалился в прихожую.

– Ладно. Ты победил, – бросила она, дрожа от ярости, потом вздрогнула и попятилась, когда он попытался до нее дотронуться. – Не подходи ко мне. Я серьезно.

– Ладно-ладно. Но скажи мне, что я такого сделал?

Джоанна скрестила руки на груди:

– Признаюсь, мне сразу показалась странной твоя забота и столь внезапная влюбленность. Меня ведь предупреждали, что ты мерзкая, вонючая крыса. А я-то, дура, решила поверить тебе и принять все за чистую монету. Думала, что, может, ты относишься ко мне иначе, чем ко всем прочим женщинам Лондона.

– И это в самом деле так, Джо. Я…

– Заткнись, Маркус. Сейчас я говорю. Так вот, оказывается, твои чувства ко мне не имели никакого отношения к любви. Зато твой кошелек сполна наслаждался моим обществом.

– Пару дней назад мне поведали, что ты ухаживал за мной и кувыркался в постели за определенную плату.