Воронцов. Перезагрузка

Да не просто какая-то коряга, а гладкое, обработанное.

Пётр отложил ложку, глаза заблестели от воспоминаний:

— Я место заприметил хорошенько и на следующий год по лету туда сходил специально. Воды было больше после весеннего половодья, но я понырял с полчаса. И понял тогда, что там ладья целая затоплена. Не знаю, чья она и когда затонула, но таких конструкций я не видел никогда — и киль особенный, и крепления странные, — рассказывал он так, как будто сейчас был там.

— Так вот, — продолжал он, отламывая кусок хлеба, — борта у неё полностью сгнили за годы, истлели, а киль дубовый остался целёхонький. Сколько он на дне в иле пролежал, не знаю — может, триста лет, а может, и полтысячи. Но дуб в итоге получился морёный, чёрный как смоль. Он там и до сих пор лежит на дне, я его не трогал. Но если понадобится для дела…

Я аж ложку отложил, не веря своим ушам.

— Мореный дуб? Да это ж просто золото для мельницы! Петька, да ты гений! — Выдохнул я, представляя себе возможности. Мореный дуб — материал мечты любого мастера. Он на шестерёнки пойдёт идеально, на втулки, на самые ответственные узлы. Прочность у него что надо, и вода ему нипочём.

— Тяжёлый, небось? — спросил я, уже предвкушая трудности с транспортировкой.

— О, как чёрт! — хмыкнул Пётр. — Я было пытался выдернуть один чурбак, но не смог и на сантиметр сдвинуть. Это разве что телегой дёрнуть с парой лошадей, и то не уверен, что потянут.

— Ладно, — прикинул я мысленно объёмы работ, — хоть часть какую-то заберём. Может, на месте отпилим нужные куски? На ключевые узлы точно хватит, а остальное уже сделаем из обычного дуба.

Пётр кивнул, явно довольный похвалой, и собрался уходить. А над Уваровкой появились уже первые звёзды. Ох и засиделись мы за обсуждениями. Я проводил его долгим взглядом, размышляя о будущем. Вот он, главный мой инженер и мастер золотые руки. С таким помощником мельницу мы за месяц-полтора поставим, и будет она работать как швейцарские часы.

Тут в дом ввалился Митяй — уставший, как после трёхдневного покоса, но сияющий гордостью, словно медный самовар, до блеска натёртый хозяйкой.

— Барин! — выпалил он, тяжело дыша. — Мужики в этом таунхаусе вашем меня просто загоняли работой, но мы всё сделали как надо! Стены подновили, щели все заделали, печь новую сложили — такую, чтобы она на обе стороны работала, посередине стоит.