Отрок. Перелом

Девки, конечно, старались, но уж больно для них необычно и непривычно своими подружками командовать, а тут еще строгости воинские – от этого они порой вообще столпами соляными застывали. Первой это «счастье» досталось Проське, и, конечно, она сразу же попала впросак.

В то утро боярыня, как и обещала накануне, после рожка Дударика не пошла наверх будить девок, а ждала их в просторной светлице, язвительно усмехаясь – наверху было тихо, хотя на улице уже вовсю слышались утренние звуки просыпающейся крепости.

Подождав немного, Арина вопросительно взглянула на Анну:

– Не лезь! – одернула ее та. – Спать долго они все равно не приучены, дома вставали с петухами, сейчас кто-нибудь спохватится.

И тут, как будто подтверждая ее слова, сверху послышался протяжный испуганный вопль. Что-то с грохотом обрушилось на пол – Арине показалось, что сейчас потолок рухнет – и тяжелый топот, напоминающий конский, понесся к лестнице. Позже выяснилось, что первой спохватилась та, от кого меньше всего можно было этого ожидать – засоня и лентяйка Млава. Она проснулась, мучимая голодом – накануне так и не удалось выклянчить добавки у Плавы, а есть ей хотелось отчаянно еще с пропущенного завтрака, вот и вертелась с боку на бок, ожидая, когда пройдет по коридору сердитая боярыня и начнет будить девок. Еще и радовалась, что можно поваляться в постели лишнее…

Анна все не шла, соседки сладко сопели, а с улицы уже доносились бодрые голоса отроков. К тому же в животе было по-прежнему пусто. Вспомнив свои вчерашние мучения – еле дотерпела до обеда, – Млава с тоской подумала, что боярыня лишилась ума и желает ее смерти – вон вчера вечером грозилась опять всех без завтрака оставить, коли не встанут сами. Вот тут-то до нее и дошел весь ужас происходящего – ПРОСПАЛИ! Весь десяток. Результатом размышлений толстухи и стал тот стремительный прыжок с кровати, от которого затряслась и заходила ходуном если не вся девичья изба, то настил пола точно. Почти обезумев от мысли, что опять завтрак для нее безвозвратно потерян, Млава, чуть не вышибив дверь, с воем понеслась вниз – умываться, то ли в надежде, что удастся разжалобить боярыню своим рвением, то ли просто в ужасе от неизбежного наказания.

Такая громогласная пробежка неминуемо разбудила остальных девиц. Проська, ошалевшая от испуга не хуже Млавы, когда осознала, как она опростоволосилась с самого утра, бестолково заметалась по опочивальням, поднимая подружек.