Отрок. Перелом

– Ну что, соколы мои ясные! – Лука окинул оценивающим взглядом сооруженное ложе и напряженно замершего под тулупами несчастного Захарку, перевел взгляд на понурых мальчишек, хмыкнул и начал речь.

– Учение воинское, оно, как известно, требует немалого старания и приложения сил, это вам не девок по кустам за титьки лапать, хотя и там какая-никакая сноровка необходима. Пусть даже только для того, чтоб перед этими мокрощелками себя не уронить. Потому если задохлик и неумеха затеется, так разве что какая девка из жалости юбку задерет, чтобы совсем уд не отсох, но таких дур душевных еще поискать надо. У нас в селе, сами знаете, таких отродясь не водилось – поселение воинское, так что и девки с понятием растут, – наставительно поведал Лука. – А во всем ином, за что ни возьмись, непременно нужно какую-никакую силу приложить. Горшок, скажем, из печи вытянуть… У хорошей бабы и горшок соответственный, тетку Алену хотя бы вспомните, для примера. У нее небось и двухведерные горшки, как пушинки, летают. Но, с другой стороны, ежели на это дело поглядеть, то такая сила у бабы все равно дурная, и против обученного ратника ей не равняться…

Отроки маялись, снедаемые своими страхами, а десятник, словно забыв о том, с чего начал, принялся пространно разглагольствовать, хорошо или дурно для бабы владеть телесной силой, отвлекаясь по ходу дела и на историю поляниц, кои когда-то в поле выходили наравне с воями, и перебирая случаи из жизни Ратного, и вспоминая еще много чего, потом перекинулся на то, как становятся ратниками и как обучали в старину. Лука, как водится, подбирался к истинной цели своих рассуждений медленно и обстоятельно.

Но ничто не длится вечно, так что мысль, которую он намеревался донести до слушателей, наконец, прояснилась:

– …Конечно, воинская наука нелегко дается, кто ж тут спорит? Да вот по-другому пока никак и никем не придумано, – сообщил он своим внимательным слушателям. – И постигать ее приходится только всем вместе. Вот вы вместе и начали. И бросать никого из своих товарищей на полдороге нельзя – в сотне у нас такого никогда не водилось, и впредь не допустим. А потому, если товарищ ваш Захар в обучении чрезмерно изнемог и притомился, то ваш святой долг – ему помочь и принять его ношу на весь десяток. А сам Захар, раз уж так вышло, будет числиться отныне при десятке, что хвост при кобыле – довеском. И особо не помогает, но и кобыла от него никуда не денется, хочет, нет ли, а за собой тащит.