Память пепла

Вероника, спасибо! Спасибо вам! – и герцогиня крепко обняла принцессу Тигверд.

– Осторожно, сковородка горячая… Что сказал Рэм?

– Что Еж прав. – Глаза Дарины сияли от счастья.

– Еж. Великий мыслитель из вашего мира. Это действительно был великий человек! Расскажете потом о нем?

А вокруг… Вокруг была Любовь! Бездонные глубины океана и ясная бирюза глаз Ирвина и Ии, улыбки герцогини и юного герцога, творческий азарт молодого, подающего большие надежды целителя Феликса, восторженные крики детей Ваду:

Лишь мастер Пауль Рэ сидел поодаль на берегу и грустил. Всеобщее веселье напоминало о том, что порталы в Ваду строились, Таю и Милфорда нашли. Тая… Простит ли она его когда-нибудь?

– Папа! Папа, нет! Не смей! Не смей, слышишь?!

– Тая! Да что случилось-то?

– Отец! Он просто взял и отправил меня сюда, не спрашивая! А этот… Эдвард ему еще и поддакивал! Они просто взяли и отправили девушку в безопасное место вместе с детьми! Никто! Никто, слышишь? Никто не смеет решать за меня!

Пашка вскочил, от неожиданности выхватил шпагу и вздрогнул, потому что прямо перед ним, утопая толстыми лапами в горячем песке, шипел огромный мохнатый кот с пятнистой башкой и бешеными глазами!

– Ты? – Девушка выхватила шпагу и стала яростно нападать – злость требовала выхода.

Звенели шпаги, пеклись блинчики, шумело море. Люди мирились, дети лечились. Все было хорошо.

Сколько раз за сегодняшний бесконечный день они слышали эти команды: «К бою». – «Вы готовы?» – «Начинайте!»

Чудно́й мир. Чудны́е правила…

А одежда! Скрип фехтовальной обуви по полу отзывался болью в голове. Что-то мигало на белой ткани специальных костюмов… И ведь женщины в таких же! Обтянуты, как… Смотреть же невозможно спокойно! Что за мужчины тут… И главное – зачем же так над собой издеваться? В общественном месте…

Этот тонкий звук, когда кроссовки фехтующих трут дорожку… Так пищат дагги в бедных кварталах! Сражающиеся в проводах, лампочки мигают. Иномирская техника все записывает. Людям не доверяют?

У них два секунданта на турнире – тот, что следит за правилами приемов, и стихийник – контролировать использование магии – всё! Как-то справляются. А тут… Как же честь? Разве можно род свой опозорить? Доверие?

Милфорд был полностью согласен с Ирвином – этот мир вреден для здоровья! Слишком… нервно.