Память пепла

Какое же ненасытное существо человек! И все ему мало! Мало! Мало, потому что, несмотря на все здравые доводы, отчаянно, нестерпимо хочется дочь! Девочку. Де-воч-ку! Стоит закрыть глаза – и видишь крупные кольца жестких волос, черные с алыми искорками глазенки. На нее девочка тоже похожа – очертания губ, высокий лобик, чуть курносый нос. Откуда Вероника знает? Знает! Кожей чувствует. Видит во сне каждый день.

Женщина вытерла глаза – надо заехать в книжный магазин, обсудить кое-что с господином Мирровым. Еще не хватало, чтобы на улицах Роттервика увидели и опознали заплаканную принцессу Тигверд! Вот конкуренты-журналисты обрадуются. Конечно, после того как ветераны спалили типографию, а император Тигверд обозначил свою позицию по поводу публикаций о его семье, они сильно поутихли. Однако новые веяния об использовании фотоаппаратов взяли на вооружение.

Ричард возник словно бы из ниоткуда, стоило только выйти из кареты. Она тут же оказалась в крепких объятиях, что забирали горечь, тревоги и сомнения.

Вероника потерлась щекой о его плечо. И… снова расплакалась.

Мужчина судорожно вздохнул, утаскивая жену в портал, подальше от любопытных глаз.

Они оказались в знакомом домике. В мире, что был разрушен его жителями. Лес чуть слышно шелестел огромными листьями, поверхность которых покрыта мягкими иголочками. Она помнила эти огромные ярко-изумрудные листья, фиолетовые тени на толстых стволах. Пахло деревом. Огонь в камине вспыхнул, повинуясь взгляду огненного мага.

– Иногда мне кажется, – тихо проговорил Ричард, – что уже при следующем посещении этот мир будет в порядке. Мы снимем купол, рассадим деревья…

Вероника вытерла слезы и еще крепче прижалась к мужу.

– Все образуется, любимая, – погладил он ее по голове, как маленькую.

– Я не беременна. Не понимаю почему… Может, оттого, что я так сильно хочу этого? Или…

Лесной домик замер. Взгляд упал на знакомую шкуру. Вероника уже плакала здесь. Жаль, что с перстнем нельзя посоветоваться. Милена… Что бы она сказала ей сейчас?

Ричард вздрогнул, будто прочитав ее мысли.

– Это я раздразнил Пустоту, – выдохнул маг после долгого молчания.

Принц Тигверд смотрел перед собой туда, где за пыльным стеклом крошечного окошка над едва различимой полосой горизонта клубился яд.

– Я… – с тоской в голосе проговорил он, – отказался от возможности иметь ребенка. Тогда я был не в себе.