Академия чаросвет. Отражение

— Ты хочешь меня убить? — спросил он и усмехнулся. — За что? За то, что я спас тебя? За то, что дал тебе кров? За то, что заботился о тебе как о родной дочери?

Когда-то он жалел, что дочь Элии не от него. Те времена давно прошли. Все сложилось так, как надо. Он знал о ковре оракулов, об узоре, в котором можно найти судьбу каждого. Нить его жизни станет главным узором.

— Ты не сможешь этого сделать, Мэдерли, — сказал Первый.

А вот он способен на все. Даже перекроить целый мир.

Тетка шумно дышала, ее пушистые волосы лезли в нос. Сиплый дернулся было к ним, но понятливо опустил тощий зад на скамью, стоило выставить в его сторону нож. Первый поводил острием, точно пытаясь подцепить тень. Если б кто заглянул в оконце, то решил бы, что он сошел с ума. Но вот половица скрипнула снова, и на сухом дощатом полу проявился влажный след. Зря Мэди бросила чаромобиль и пробиралась сугробами — только ноги промочила.

— А ну, сядь и не дергайся, — приказал он сиплому, который вновь подобрался, как тощий пес, готовый ринуться в драку. Точно псина: тарелка горячего супа — и вот уже купили с потрохами всю его облезлую душу.

Свет вдруг ударил в Первого и, отразившись от артефактов, заплясал под отсыревшей побелкой, напугал паука в дальнем углу, и даже щербатая посуда заблестела как новенькая.

— Не выйдет, — осклабился Первый. — Чары на меня не подействуют.

Он носил под одеждой кольчужку из зачарованных зеркал. От нее дико чесалось под мышками, а иногда острые края царапали кожу до крови, но Первый был в ней неуязвим.

— Что теперь? Воткнешь нож мне в сердце? Ты уже ранила меня, когда променяла на чара. Точно как твоя мать. Ты такая же предательница, Мэди. И точно так же чар тебя бросил, правда? Только возникли проблемы — и ты больше не нужна.

Если она раскается, искренне попросит прощения, докажет свою лояльность и поделится тьмой, то, быть может, он оставит ее пожить какое-то время.

Однако дальше произошло нечто совсем неожиданное. Руку с кинжалом дернуло, а нос хрустнул и взорвался ослепляющей болью. Перед глазами потемнело, и только чудом Первый удержал оружие и ушел от следующего удара. А может, его прикрыла Рут, которая неуклюже топталась на месте, пока сиплый не уволок ее в свой угол.

Первый взмахнул ножом наугад, шарахнулся на кухню и швырнул в дверной проем горсть муки. Белое облако взвилось и на миг окутало тень волшебной пыльцой.

— Ты не Мэди, — сообразил он то, что мог бы понять и раньше: влажный след на половице был слишком большим.