Ада, или Отрада

Но она мгновенно нашлась:

«Ах, смотри, морские чайки играют в “трусливую курицу”!»

Несколько rieuses, часть из которых все еще носили свои тесные летние шляпки, расположились хвостами к дорожке, как на насесте, на идущем вдоль берега ярко-красном поручне, и смотрели, кто из них с приближением следующего прохожего не испугается и останется на месте. Когда Ван и Ада подошли, большинство сорвались и перелетели на озерную гладь; одна взмахнула хвостовыми перьями и сделала движение, подобное книксену, но решила выдержать еще мгновение и осталась сидеть на поручне.

«Кажется, мы наблюдали этот вид в Аризоне только однажды, вблизи Соленого Затона – что-то вроде искусственного озера. У наших обычных чаек совсем другие кончики крыльев».

Плывшая в отдалении хохлатая чомга медленно, очень медленно начала тонуть, затем резко совершила нырок прыгающей рыбы и, показав свой глянцевито-белый испод, исчезла под водой.

«Ну почему, ради всего святого, – спросил Ван, – ты не дала ей понять тем или иным образом, что не сердишься на нее? Твое фальшивое письмо ранило ее в самое сердце!»

«Дай мне две недели, – сказала она, – мне нужно вернуться на ранчо. Мне невыносима мысль, что она станет рыться в моих вещах».

Поначалу все шло словно по указке какого-то доброжелательного гения.

Все последующие дни Дороти использовала свой досуг, чтобы шпионить за Адой. Стерва была уверена в трех вещах: что у Ады есть любовник в Швейцарии, что Ван – ее родной брат и что именно он устраивает своей неотразимой сестре тайные свидания с человеком, которого она любила до замужества. То восхитительное обстоятельство, что все три пункта по отдельности были истинны, но вместе представляли собой окрошку несусветного вздора, служило для Вана еще одним нескончаемым источником потехи.

Каждое крыло «Трех лебедей» обратилось в бастион. Любому, кто справлялся, по телефону или во плоти, консьерж и его соратники стойко твердили одно и то же: что Ван отсутствует, что «Madame André Vinelander» им неизвестна и что единственное, что они могут сделать, это принять сообщение. Автомобиль Вана, припаркованный в уединенном боскете, не мог выдать его присутствия. До полудня он неуклонно пользовался служебным лифтом, из которого имелся прямой проход на задний двор. Довольно сообразительный Люсьен скоро научился узнавать контральто Дороти: «La voix cuivrée a téléphoné», «La Trompette n’était pas contente ce matin» и т. д. А потом дружественная фортуна взяла выходной.