Не ищи оправданий

— Если хотя бы половина этих историй соответствует истине!

На поверхностный взгляд все они соответствовали истине, только там ничего не говорилось о ее одиночестве, о том, что вечером — если не было концерта — она возвращалась одна в свою роскошную квартиру, ночь за ночью прислушиваясь к биению своего сердца среди давящей тишины.

Лишь здесь на острове, вместе с родителями, она обретала равновесие и на какое-то время забывала о том, что она одна.

Устало пожав плечами, Тори тяжело вздохнула:

— Верно говорится, что люди верят тому, чему хотят поверить.

Лицо Джонатана помрачнело.

— Вы хотите сказать, что я отношусь к вам с предубеждением? — сердито сказал он.

Она грустно улыбнулась.

— Я хочу сказать что вы относитесь ко мне как обычный обыватель и совсем не так, как мои родители и друзья на острове. А то, что вы видите, — не более чем искусственная маска для зарабатывания денег.

Он окинул ее иронично-понимающим взглядом.

— Несчастная богатая девочка!

Она отметила его неприкрытое презрение.

— Да вы и понятия не имеете обо всем этом.

— Так расскажите, — предложил он.

Он все еще обнимал ее, все еще прижимал к себе — в такой ситуации она и думать-то не могла.

Джонатан, прищурившись, глядел на нее. На его лице отражалась целая гамма чувств — гнев уступал место удивлению.

Тори подняла на него глаза, в уголке показалась слезинка. Отстранив ее от себя, Джонатан тяжело уставился на нее сверху вниз.

— И часто эта уловка вам помогает?

Она удивленно взглянула на него, застигнутая врасплох этой новой атакой.

— Я не понимаю, о чем вы.

— Понимаете, — неколебимо ответил Джонатан, сунув руки в карманы халата. — И знаете, на какое-то время это и на меня подействовало, я даже начал жалеть вас. Если бы не слезы. Жаль, что вы переиграли.

Тори смахнула застилающие глаза слезы. Это она-то играет! Играет?.. Да как он смеет!

— Я знаю женщин, они всегда прибегают к слезам, когда остальные средства исчерпаны, — продолжал Джонатан.

Глаза у нее полыхнули синим огнем, Тори схватила шлем.

— Не хочу больше утомлять вас своим присутствием.

— Вы меня не утомляете, Виктория, — заверил он, — напротив, последние несколько минут вы меня страшно забавляете.

Она не стала уточнять, какие моменты показались ему особенно смешными.

— Мне пора идти, — произнесла она ледяным тоном. — Надеюсь, вы хорошо отдохнете, мистер Макгвайр.

Она повернулась к двери. Самовлюбленный хам!.. Да плевать на него! Пусть сам выпутывается, как хочет!

— Дочка, послушай-ка, — позвал отец.