Она под запретом

Не зря мама говорила, что женщина в любой ситуации обязана выглядеть на все сто.

Лихорадочно перебираю в голове содержимое сумки и с прискорбием понимаю, что из косметики в ней есть только блеск и румяна. Краситься у всех на виду я, разумеется, не стану. Занимаю самый дальний диван и там быстро обвожу кисточкой губы и приглаживаю волосы. Вот смешно будет, если Арсений сунет мне в руки какую-нибудь папку и сразу же уедет.

Вернув блеск в косметичку, я оглядываюсь по сторонам и замечаю в паре метров от себя знакомую фигуру. Когда парень оборачивается, убеждаюсь, что не ошиблась. Это Миша Борзаков — тот самый, с кем меня пыталась свести Луиза. Наши взгляды пересекаются, и я встаю. Пусть искры между нами не промелькнуло, но как человек Миша очень к себе располагает, и мне хочется перекинуться с ним парой слов.

— Как твои дела, Аин? — он обнимает меня за талию, по-дружески касаясь щеки. — Сто лет не виделись.

— В последний раз, когда я выпила лишнего и спала на диване, — шутливо замечаю я, ощущая, как от смущения лицо начинает теплеть. Но Луиза, конечно, права: с кем не бывает. — Ты что здесь делаешь?

— У меня встреча, — Миша неопределённо кивает себе за плечо. — Я часто отели Радкевичей в этих целях использую. Диваны мягкие и кофе бесплатный — сплошная выгода.

Его глаза при этом смеются. Он шутит.

— А я здесь работаю уже пару месяцев."

"— Знаю. В «Малине» ты мне несколько раз об этом сказала.

Смущаться не получается, потому что Миша широко улыбается.

— Прости. В тот вечер в меня вселился алкогольный дьявол.

Повисает короткая пауза.

— А как поживает Луиза?

Я хочу ответить, что у неё всё прекрасно, но что-то меня останавливает. Наверное, тон, которым Миша это спрашивает, и то, каким серьёзным становится его лицо. Я смаргиваю. Неужели? Мне не показалось, что он…?

— У неё всё хорошо… — тараторю я в попытке спрятать своё замешательство. — Но вы ведь давно друг друга знаете и общаетесь. Ты можешь и сам ей позвонить.

Миша качает головой.

— Боюсь, Данил не поймёт.

У меня даже мурашки на руках выступают. Он точно неравнодушен к Луизе. Может быть, даже по-настоящему в неё влюблен.

Моя симпатия к нему в этот момент становится ещё глубже, потому что он с таким спокойным достоинством это признаёт. Я его понимаю. Тяжело испытывать чувства без какой-либо надежды на взаимность.

Продолжить разговор не удаётся, потому что из-за спины доносится стук приближающихся шагов. Я знаю, что это Арсений ещё до того, как обернуться.