Совдетство. Школьные окна

Вскоре она появилась на уроке одетая как прежде, а в покрасневших глазах залегла тоска.

…Итак, Ирина Анатольевна вошла в кабинет, мы встали, по привычке ища руками откидывающиеся крышки парт, но их теперь не было и в помине. Она безнадежно махнула рукой, разрешая нам сесть, потом долго смотрела на нас, узнала меня, чуть улыбнулась и сказала:

– Здравствуйте, ребята, я ваш классный руководитель, буду также вести у вас русский язык и литературу. Зовут меня Ирина Анатольевна Осотина. Впрочем, вы знаете, многие ходили ко мне в библиотеку. Надеюсь, мы подружимся. А теперь давайте знакомиться!

Русичка раскрыла журнал на странице со списком класса и начала перекличку. Отчетливо, не ошибаясь, произносила имя и фамилию, названный вставал, и она смотрела на него с дружелюбным интересом. Когда подошла моя очередь, Ирина Анатольевна кивнула и незаметно мне подмигнула, как старому знакомому, – у меня на душе расцвели гладиолусы.

Потом всезнающий Соловьев сказал, что классной руководительницей и словесницей у нас должна была стать Морковка, но ее назначили директором, и она решила поделиться нагрузкой с Осотиной. Та сопротивлялась, объясняла, что у нее болеет мама, она еще не оправилась после развода и только что выпустила десятый класс, где были не только отличники, вроде ее любимого Вани Пригарина, но и оболтусы, требовавшие индивидуальных занятий. Возражения отмели, тогда она подала заявление об уходе по собственному желанию. Урезонивали ее всем коллективом, уговорить удалось только в последний момент не без помощи Павла Назаровича, он когда-то брал ее на работу после института, и с его мнением она считалась…

Как-то в одном из откровенных разговоров Ирина Анатольевна призналась:

– А знаешь, мой юный друг, когда хотелось все бросить и уйти, я задумалась: чего мне будет не хватать? Нонны, Лены, старого ловеласа Карамельника, школьного сада с тропинкой к Павлу Назаровичу, этого дурацкого Горького с Соколом на макушке и… тебя, Юра…

– Да, твоего взгляда, когда ты выходишь из фонда с новой книгой.

– А какой у меня взгляд?

– Как бы тебе объяснить… Он полон счастливого предчувствия новизны… Ах, как это быстро заканчивается! Поверь мне…

– Полуяк, канай к нам! – поманил рукой Сталин. – Не бойся, тут все свои.

– Мы не кусаемся! – осклабился Серый.

– Ни-ни… Он знает! – гоготнул Корень.

Я подошел. От пацанов пахло вином и куревом. На Сашке были старенькое пегое пальто с поднятым воротником и серый в рубчик кепарь, заломленный так, как умеет заламывать только шпана.