Совдетство. Школьные окна

Ирина Анатольевна накануне оставила меня после уроков и проэкзаменовала, гоняя по всем темам и задавая каверзные вопросы, в итоге осталась довольна, но предупредила:

– Учти, если завалишься, между нами чемодан и рваная шляпа! Понял? Про Великий почин не забудь, верхолаз!

Ночью мне приснился Ленин, он что-то искал в моем письменном столе, качал головой и цыкал через зуб.

Своей очереди мы ждали долго. Наконец запустили четверых из нашего класса и шестерых из 7 «А». Секретарша с короткой мальчишеской стрижкой и выдающейся грудью, совсем неуместной в таком учреждении, крикнула, выйдя в коридор:

– 348-я школа, заходим! Организованно! Верхнюю одежду оставляем, не пропадет, тут райком!

Нас сопровождали Иерихонская и Головачев, они до последнего, пока не позвали, проверяли нас по Уставу и речи Ленина. Миновав приемную, заваленную папками и брошюрами, мы оказались в каминной «зале», украшенной треугольными вымпелами, сияющими кубками и взлетающими ракетами из плексигласа, в углу за полированным барьером стояло расшитое золотом Красное знамя районной комсомольской организации. Из рамок с противоположных стен смотрели друг на друга Ленин и Брежнев. Большой красочный плакат призывал молодежь ехать на стройку газопровода «Бухара – Урал». Вдоль длинного стола, накрытого зеленым сукном, расположились члены бюро, человек десять во главе с первым секретарем. Немолодой, подстриженный, он был в темном костюме с таким же галстуком горошком, как и у вождя на портрете. Лацкан украшал комсомольский значок с золотой веточкой, таких я прежде никогда не видел. Начальники посмотрели на нас с усталым гостеприимством, так как заседали уже не первый час, и то, что для нас было главным событием жизни, для них выглядело чем-то вроде конвейера.

И тут я ощутил в теле холодную оторопь, словно после парной окатился ледяной водой из шайки: с краю стола сидел Павел Назарович собственной персоной: на пиджаке толстая наградная колодка, голубой ромбик с раскрытой книгой и две авторучки в нагрудном кармане. Он не сразу различил меня в группе вступающих, а когда узнал, нацепив на нос очки, как-то странно кивнул и улыбнулся…

Вопросы задавали выборочно, торопливо, скороговоркой: в коридоре своей очереди дожидались толпы школьников, а дело шло к вечеру. Если было ясно, что ответ верный, обрывали на полуслове, мол, знаешь, молодец, достоин, садись… Я, изнывая, ждал, когда подойдет моя очередь и Ипатов спросит меня что-нибудь с подвохом.