Совдетство. Школьные окна

Надо ли объяснять, что Тимофеич по мере украшения елки не раз прикладывался к манерке. Когда он встал на табурет, занявшись верхним ярусом, его движения потеряли прежнюю слаженную точность, стали слишком резкими самоуверенными, и вот уже на пол полетел первый спутник земли, разбившись вдребезги.

– Как подаешь? – упрекнул меня отец.

– Может, лучше я буду вешать?

– Обойдемся без сопливых! – буркнул он, принимая у меня зайца на прищепке, оказавшейся недостаточно цепкой.

– Мать твою за ногу! Быстро заметите веником, а то всем достанется!

Мы с Сашкой бросились исполнять приказ, выручая папашу, ведь маман обладает уникальным логическим мышлением, и повышенный процент боя новогодних игрушек она тут же свяжет с количеством спирта, оставшегося в манерке. А кому охота все предпраздничные дни наблюдать, как предки дуются и сопят друг на друга, будто поссорившиеся хомяки в одной клетке, откуда не сбежишь. С третьего раза надев-таки на игольчатую макушку наконечник, отец облегченно вздохнул, вытер пот и пожаловался, что за целую смену на заводе так не устает…

Новый год мы всегда встречаем дома возле телевизора, обычно к нам приезжает в гости Марья Гурьевна. Маман всем заранее вручает подарки, в основном полезные, которые купила бы и без всякого праздника: нам с братом – шерстяные носки или варежки, отцу – новую сорочку или тапочки, бабушке – косынку. В ответ Тимофеич щедро преподносит жене какие-нибудь духи, вроде «Рижской сирени», или новую пудреницу с зеркальцем. Лида цветет, ликует, от радости целует мужа в губы, но я-то видел, как за полчаса до вручения даров она потихоньку передала ему флакон, а значит, сама и купила. Театр двух актеров, ей-богу!

Бабушка 31 декабря приезжает к нам с самого утра и помогает готовить праздничные блюда. Запарка! План горит! На общей кухне не протолкнешься, конфорок не хватает, но как-то все тем не менее успевают к сроку. К 10 вечера кушанья уже на столе, они стоят так плотно, что не видно скатерти. Чего там только нет: лиловый винегрет, салат с загадочным названием «оливье» в двух видах – с колбасой и крабами. Рядом на овальной плошке вытянулась селедочка пряного посола, красиво разделанная и посыпанная кольцами лука. Голова с вывороченными жабрами и удивленными глазами напоминает бушприт бригантины. В большой фаянсовой миске фирменное бабушкино блюдо – треска под маринадом, дядя Юра зовет ее «белорыбицей в собственном соку» и постоянно выпрашивает у тещи рецептик, чтобы продать за границу.