Совдетство. Школьные окна

Одной пластинкой я возместил Сашке-вредителю утрату юбилейного рубля, а за оставшиеся четыре выменял у Баринова комплект открыток «Наши великие предки». Бабушка Аня испекла печенье-хворост, бабушка Маня – кекс, а еще они выдали мне по пятерке, что при пенсии в сорок рублей – настоящий подвиг. Ирина Анатольевна задержала меня после уроков и отругала. Она слышала, как я называл себя именинником, а это безграмотно, надо говорить «новорожденный». Потом подобрела и со значением вручила мне книжку «Дикая собака Динго, или Повесть о первой любви».

– Учись властвовать собой! – посоветовала Осотина.

В конце месяца я дочитал ипатовскую книгу, честно говоря, так и не поняв, почему Сезанн – великий художник: среди репродукций не было ничего равного, скажем, «Трем богатырям», «Девочке с персиками» или «Письму с фронта». Понятно, почему при жизни его картины никто не покупал.

К тому времени выпал настоящий снег, и к крыльцу Ипатовых протоптали глубокую, скрипучую тропинку. Дело было после шестого урока и очередного разговора по душам с Ириной Анатольевной. Она побывала накануне на концерте своего любимого певца Юрия Гуляева и буквально задыхалась от восторга, рассказывая, какой он великий вокалист и привлекательный мужчина. Мне даже стало немного обидно…

Поднявшись по ступенькам, я позвонил, но никто не ответил, хотя из квартиры доносился какой-то шум. Пришлось еще дважды нажимать кнопку. Наконец изнутри послышался осторожный вопрос:

– Юра Полуяков. Я книжку вам принес…

– Ах, Юра… Сейчас, погоди…

Загремела цепочка, щелкнул замок, дверь открылась, на пороге стояла Вика, придерживая на груди отвороты байкового халатика, – прическа взлохмачена, а глаза туманны.

– Извини, не могу тебя пригласить… у нас беспорядок… – смутилась она. – Как дела?

– Да, спасибо вам всем большое!

– На всю жизнь, – кивнул я, протягивая книгу, которую заранее обернул в газету. – Вот… страницы не загибал…

– Молодец! Понравилась?

– Ты скоро? – из глубины квартиры послышался нетерпеливый мужской голос.

– Сейчас! – обернулась она, и я успел заметить в проеме курчавую голову. Это был тот самый студент, что провожал и смешил ее в прошлом году, а потом исчез.

– Сейчас, иду… Ну, Юра, будь здоров!

– Павлу Назаровичу привет!

– Обязательно… – и дверь захлопнулась.

«А как же Костя?» – подумал я.

Мне стало обидно за простодушного лейтенанта. Выходит, не только Шура Казакова способна, дружа с одним, ходить в кино с другими.