Совдетство. Школьные окна

Нет, не дождался. Странно…

– Доброе утро, цветы жизни!

Мы поприветствовали классную руководительницу, встав и громко хлопнув крышками парт. О, этот звук! Он навеки связан в моей душе со школой, со стуком мела по доске, типографским запахом нового учебника со слипшимися страницами, с восторгом пятерок и отчаянием редких неудов, загадочным профилем соседки по парте, закрывающей промокашкой от меня неверное решение задачи, суетой птиц за школьными окнами: пернатые словно нарочно дразнят нас, узников учебной программы, своей свободой… Но с прошлого года старые добрые наклонные парты стали постепенно заменять на обычные столы с ровной поверхностью и без всяких крышек. И мне, честно говоря, жаль новые поколения, они никогда не услышат этот дивный хлопающий звук, по которому можно определить, как относятся дети к учителю – положительно, отрицательно…

– Сегодня суббота или понедельник? – по-райкински пошутила Осотина. – А почему на доске дата не написана?

Она снова обвела класс взглядом, задержалась на мне, но при этом ее глаза презрительно потемнели. Ледяная змея страшного предчувствия обвила мое сердце, приготовившись вонзить в него ядовитые зубы.

– Обиход, напиши, пожалуйста, дату!

– А какое сегодня число? – смутилась она, так как в тот момент перемигивалась с Ванзевеем.

– Хм, счастливые часов не наблюдают. С утра первое ноября было…

Ритка вышла к доске, взяла мел, привстала на цыпочках, чтобы написать повыше, и ее короткая юбочка опасно задралась.

– Хорошо, спасибо, садись на место, – разрешила Осотина, – Ну-с, приступим к «Мцыри». Что тебе, Расходенков?

– Ирина Анатольевна, тряпка совсем сухая. Можно я сбегаю – намочу? – Витька применил свой коронный прием: исчезнуть из класса якобы по делу минут на пятнадцать и вернуться, когда опрос закончится.

Однако на эту уловку попадались только доверчивая близорукая Липа и страдающий Штопор, которому с похмелья весь мир казался недоразумением.

– А я сегодня на доске писать не собираюсь, – усмехнулась учительница. – Так, так… – Она раскрыла журнал. – Кого я давненько не спрашивала? Кого же осчастливить? – И вдруг метнула в меня почти ненавидящий взгляд. – Полуяков, начинай!

Класс зашелестел от удивления. Обычно по таким пустякам на уроках литературы меня с места не поднимали, ко мне обращалась, когда надо было ответить на каверзный вопрос, например, мог ли удалой купец Калашников ударить жену за то, что она вернулась домой поздно, неизвестно откуда и растрепанная.