От солянки до хот-дога. Истории о еде и не только

Ресторан-трактир стилизован под русскую избу, все очень красиво.

Муж просит окрошку – лучшую еду среди жаркого лета.

– Окрошки нет, – отвечает официантка.

Как так нет? И это в ресторане русской кухни, в такую жару? Мы удивляемся и возмущаемся.

– Берите борщ или уху, – вяло советует девушка.

Какой борщ, какая уха, когда и так пот градом?

Видя, что мы недовольны, к нашему столу подходит метрдотель.

– Окрошка? – очаровательно улыбаясь и кидая гневный взгляд на официантку, переспрашивает она. – Ну конечно же, есть! Как не быть?

Мы удивлены – странно, что официантка не в курсе.

– Новенькая, – сладко улыбается начальница. – Вы не волнуйтесь, сейчас все исправим!

И правда – через минут десять нам несут окрошку. Выглядит аппетитно – обливная глиняная миска, а в ней крошево, залитое квасом. Квас холодный – уже счастье.

Муж начинает есть и вдруг останавливается. Разглядывает ложку. Протягивает ее мне:

– Что это? Горошек? Что это? – повторяет он с ужасом.

И тут до меня доходит. Ушлая метрдотелиха вышла из положения – велела залить кваском нарезанный и незаправленный оливье. Ну кто будет заморачиваться и выковыривать из оливье зеленый горошек! Правильно, никто. Авось капризный клиент проглотит и не заметит. А клиент заметил.

Скандалить мы не стали, я попыталась развеселить мужа и старательно выловила горошек.

В общем, поели окрошечки. С зеленым горошком.

Всю беременность я ела сосиски. Родные смеялись, что мой ребенок родится с сосиской во рту. Обошлось, но сосиски он любит.

Да, гастрономические закидоны во время беременности не обошли меня стороной.

Например, как я узнала, что в положении? Да очень просто – проснувшись среди жаркой летней ночи, поняла: если вот прямо сейчас, в эту минуту, не съем что-то соленое, точно умру в страшных муках.

Что может быть соленого в холодильнике в августе да еще у молодых людей? В двадцать два года я ничего не солила и не мариновала, август не время квашеной капусты. В общем, беда.

Картина – два часа ночи, от духоты можно сойти с ума, за окном не успевающая за ночь остыть Москва, температура по Цельсию двадцать четыре, дома и асфальт отдают свой жар, а я, сидя на полу в ночной рубашке, вытаскиваю руками помидоры и, даже не оттирая текущий по подбородку, шее, груди и рукам соленый сок, лопаю эту прелесть и счастлива так, как, кажется, не была никогда. В общем, съела я эту банку. Всю, подчистую.

Сижу себе на полу, и тут до меня начинает доходить, что все это странно и все неспроста.