От солянки до хот-дога. Истории о еде и не только

Завтрак похож на все завтраки советских времен – полузастывшая каша, сыр, масло, хлеб, вареные яйца, что-то еще. Нормально, с голоду не помрешь. К тому же мы люди привычные. И вот обед. Какой-то суп и отварной язык. Ого, прямо настоящий советский деликатес. Я-то большая любительница этого блюда, а вот мой ребенок… Ладно, обошлись супом и гарниром, ничего страшного. Время ужина. Подают тушеный язык. Ничего себе, а? Опять деликатес. Лично я довольна. Но по столовой проходит волна тихого ропота. Ох, наш народ! Гоняетесь за дефицитом, а всем недовольны! А ведь язык блюдо исключительно праздничное – язык отварной с зеленым горошком, язык с чесноком, язык заливной. А тут вам в будень, как говорится, день, а вы лица кривите! Всегда вы чем-нибудь недовольны, нехорошо.

Но завтра, и послезавтра, и во все последующие дни два раза в день нам подавали язык – отварной и тушеный, под соусом и томленный в духовке, с макаронами и гречкой, с картофельным пюре и с рисом. И, кажется, только я была довольна этим, мягко говоря, странным обстоятельством. А вот народ забастовал. Требовали мяса, кур, чего-нибудь рыбного.

Ну да, я их понимала.

Во время очередного бунта вышел шеф-повар в огромном, до потолка, колпаке. Оглядев толпу, здоровенный дяденька чуть попятился и с тяжелым вздохом развел руками – дескать, простите, люди добрые:

– Мяса нет, рыбы тоже. Вот, завалил совхоз языками! А мне что делать? И так стараюсь, как могу, ночами не сплю, блюда выдумываю. А что тут выдумаешь? В общем, рвите на части, а пока языки не съедим – уж извините! – Повар почти плакал.

Народ наш жалостливый притих и даже начал сочувствовать. Основных бунтарей заглушили: не нравится – идите в ресторан! А мы уж как-нибудь, мы перетерпим. И не такое терпели! В общем, очередной абсурд.

Но ни языки, тушеные и вареные, ни справедливое народное возмущение не смогли испортить впечатления от Пушкинских Гор.

Кстати, на деревянной, сколоченной к празднику сцене выступали поэты и литераторы, был даже какой-то прапраправнук Александра Сергеевича, разумеется, «важняки» из местного обкома, или как он тогда назывался, начальство из Министерства культуры. Но все это, если честно, было весьма так себе. Обычное, стандартное, запланированное мероприятие.

Мы не стали слушать до конца и пошли по аллее Керн, вдоль высоченных сосен, сквозь которые проглядывало нежаркое июньское солнце, вдали серебрилась речка Сороть, поднимались высокие северные травы, пахло лесом и свежестью, нагретой солнцем хвоей и счастьем.