Ну, здравствуй, Герой!

— Да? — не отводя взгляда от своей противницы, произнесла моя спутница.

— Это ведь только что было «оскорбление действием», так ведь? — продолжил я, скидывая с себя пиджак и рассматривая степень понесённого им ущерба.

— Без сомнения, — подтвердила напряжённая Шифеева.

— И как-то разрулить это дело мирно, уже не получится? Даже, если вот он сейчас проглотит свой гонор и принесёт публичные извинения? — продолжил говорить я, покачав головой над испорченным пиджаком, который сунул в руки девушке. Та не поняла моего действия, но и отреагировать на него никак не успела. В результате, пиджак оказался у неё, а я принялся расстёгивать и закатывать рукава рубашки.

— Пожалуй, извинения могли бы как-то смягчить ситуацию, но осадочек всё равно останется, — произнесла девушка.

— Представьтесь, Сударь, — обратился уже непосредственно к мужику я, делая полшага вперёд. Правда, при этом, чтобы смотреть ему в глаза, мне пришлось задрать голову вверх. Не слишком сильно, но вполне заметно.

— Виконт Маллер, — растянул в своей неприятной издевательской усмешке губы чуть шире он, пренебрежительно глядя на меня сверху вниз. — Сын и наследник Графа Августа Маллера.

— Вы намерены принести мне публичные извинения за свои действия и исчерпать конфликт? — спросил его я. Чем добился только плевка в моё так удобно подставленное лицо с его стороны. Презрительный плевок. Оскорбительный. Обидный. Но я не шевельнулся.

— Альбина, он не оставляет мне выбора, ты ведь это понимаешь? — повернулся к своей спутнице я.

— Понимаю, — хмуро выдавила сквозь зубы она.

— Ты помнишь наш недавний разговор?

— Помню, — так же выдавила она, не двигаясь и внимательно глядя на свою до сих пор молчащую противницу.

— Ты говорила, что провокаций больше не будет, — сказал я спокойным-спокойным голосом. И даже улыбаться начал.

— Говорила, — выдавила Альбина.

— Говорила, — подтвердил-повторил за ней я. — Ну, значит, не обижайся… — одновременно с последними словами, моя левая рука выстрелила ударом «рука-копьё» в живот мужчины, к которому я стоял практически вплотную, и который расслабился, не дождавшись от меня немедленной реакции на плевок. Для которого, мои разговоры были попыткой тянуть время и признаком трусости, неготовности начинать конфликт.

А ведь я уже упоминал анекдот про борца. «Не расслабляйся!..» А он расслабился.

А рука моя с невероятно противным, чавкающим звуком вошла в брюшную полость моего противника на глубину всей кисти. До самого позвоночника.