Ну, здравствуй, Герой!

И это, пожалуй, является одним из признаков сумасшествия: возможность так концентрироваться и так реагировать на малейшее изменение обстановки, подстраиваясь под неё, не теряя при этом своей багнутой первоначальной установки.

В общем, ошибку в своей маскировке я заметил раньше, чем дал шанс воспользоваться ей какому-нибудь демону. Ошибку, нарушение её целостности, брешь — место, которое повредил меч «главнюка», пробивший меня насквозь. И это место, этот пробой, так и не восстановился за прошедшие минуты.

Нет, он затягивался, но делал это очень медленно. Критически медленно — никак недостаточно для того, чтобы позволить процессу идти с такой скоростью самостоятельно: Боль настигнет меня раньше, чем доспех восстановится достаточно для нормальной эффективной охоты на оккупировавших форт демонов.

А возвращение Боли… это настолько страшно, что недопущение этого возвращения является наивысшим приоритетом, затмевающим всё: бережливость, жадность, здравый (в нормальном понимании) смысл, осторожность, даже инстинкт самосохранения.

Сдохнуть казалось не так страшно, как допустить возвращения Боли…

К чему я это всё? К чему всё многословие? Просто, я пытаюсь самому себе хоть как-то объяснить, обосновать то решение, которое было мной принято в тот момент. Самому себе, так как мнение кого либо ещё, для меня не имеет какого бы то ни было значения или ценности — ещё один признак сумасшествия, кстати. Но это ладно, не о том речь.

Дурацкое и необъяснимое, с точки зрения нормальной логики.

Решение, действие, которое бы я никогда не совершил в нормальном состоянии. Даже мысль… хотя, нет — мысль бы, может быть, и возникла, они у меня всякие бывают. Но вот воплотить эту мысль в реальность — нет! Нет, нет и нет! Ни за что!

Бросив на бегу взгляд на свою грудь, точнее, на грудную пластину своей активированной в режиме маскировки брони, и заметив в ней здоровенную дырку с рваными краями (пока мы катились по земле в обнимку с тем демоном, меч изрядно успел пошататься в ране, расширяя и увеличивая её), я не придумал ничего лучше, чем, прямо на бегу, вложить в эту дырку то «ядро», которое держал в руке в этот момент.

Вложить и начать вплавлять.

А «ядро» было с тела Главаря демонов! И было оно, по тем ощущениям, которые я успел испытать в его отношении, за то короткое время, что прошло между хватанием и вложением в не закрывшуюся дыру брони, «мощнее», чем все те «ядра», которые я когда-либо видел до этого.