Ну, здравствуй, Герой!

«Атаксовского» и «мультикам»…

Тому, кто не испытал, не понять, что значит для ПТСР-щика «флешбэк». Насколько это мучительно и просто физически больно. Невыносимо.

Я бросил винтовку, уткнулся лбом в землюсхватился за голову, словно пытался раздавить её между ладонями, как в тисках. Раздавить или оторвать. Хотелось орать, плакать и материться одновременно…

Вот только было одно, но очень существенное отличие: я понимал, что это всё не реальность. Что это именно «флешбэк». Что это — ненастоящее. Что этого уже нет, что всё кончилось. Всё прошло. И эти черепа остались там… в прошлом. Что нынешние черепа к тем черепам не имеют никакого отношения. Что, скоро это пройдёт. Что надо просто сжать покрепче виски, сдавить голову и терпеть. Просто терпеть.

Я знал, как с этим бороться. Знал. Ведь, однажды, с этим уже справился. И тогда было тяжелее. Намного тяжелее…

Легко сказать — терпи. Очень сложно терпеть.

Легко сказать — я знаю, как с этим бороться. Легко…

Вот только это ни хрена не помогает! Особенно, когда прямо напротив тебя скелеты в обрывках камуфляжа копают БСЛками окопы и насыпают блиндажи…

В какой-то момент, всё стало настолько невыносимо, что я схватил свой «Баррет», воткнул прикладом в плечо, навёл на комбата и разнёс его череп C-ранговой «пулей», что была в него заряжена. И тут же, практически без перерыва, стал разносить головы офицеров, выполняя старое своё жгучее искреннее желание: убивать, расстреливать эту мразь!..

Десять «пуль» вылетели из дула винтовки за считанные секунды. Ни одна не ушла мимо. Я в жизни так ещё никогда не стрелял. И сразу после крайнего сухого щелчка, возвестившего об окончании магазина, я подцепил следующий. Загнал «пулю» в патронник и высадил ещё и его…

Отпустило меня лишь на середине третьего магазина. Третьего и последнего. Того самого, с E-шками.

Отпустило. Мозги заработали, наконец, и я осознал, что наделал. Что поддался эмоциям и поставил себя на грань выживания. Осознал, достреливая этот магазин до конца, раз уж начал. Пока ещё остаются секунды до шквала ответного огня скелетов-магов. Огня в прямом смысле этого слова. В буквальном.

Тридцать… двадцать девять умертвий и одна мумия. Это вроде бы — много. Очень много. Но, на самом деле — ничто. Так как там, впереди, под холмом осталось ещё пятьсот скелетов. Минус тридцать, плюс тридцать — не имеет особого значения. «Обезглавить» лагерь всё равно ведь не получилось: умертвий было больше, чем тридцать.