Ну, здравствуй, Герой!

Костяки не останавливало даже отсутствие лопат и тяжёлой техники: они замечательно умудрялись справляться с земляными работами своими голыми костлявыми ладонями. Остроты «когтей» хватало для рыхления не такой уж и плотной почвы, а уж про силу E-ранговой нежити и говорить не стоит. Как и про неутомимость.

Я же лежал в замаскированной снайперской позиции-лежке и наблюдал за шевелениями в лагере через прицел «Баррета». Лежал и смотрел. Лежал и смотрел… и у меня дёргался глаз. Настолько всё это было одновременно знакомо и до невозможности гротескно.

Ходячие скелеты живущие строго по пехотному уставу с упырями-сержантами и умертвиями-офицерами под общим командованием мумии-комбата… у меня дёргался глаз. Это было и смешно, и страшно. Смешно своей нелепостью. Страшно своей эффективностью.

Разгромить такой укреплённый лагерь, какой соорудили эти монстры за сутки, смогут, пожалуй, только вдесятеро превосходящие силы. Или атомная бомба. Обычной артиллерии здесь явно не хватит, если учитывать глубину укрытий, которые были выкопаны ими. Тут даже кассетный боеприпас с фосфорными бомбами не поможет. Даже при прямом попадании в центр лагеря и накрытии всей его площади, как ковром, рассыпавшимися кассетами. Погибнет… хм, упокоится хорошо, если сорок процентов личного состава. Остальные переживут, спокойно откопаются и снова займут свои места, согласно штатному расписанию. И продолжат выполнять поставленную задачу.

Жутковатое зрелище и понимание.

А ещё… ещё меня пробивали «флешбэки». Да-да, мой ПТСР, растревоженный ещё в столице Империи, сейчас снова начал давать о себе знать. На их месте я снова видел себя. Себя и своих сослуживцев. Копающим такие же самые окопы, строящим такие же самые перекрытые щели и блиндажи, насыпающим песок в мешки и выкладывающим из них оборонительные стены с бойницами… слышал команды офицеров, слышал свой собственный сержантский матерок, чувствовал на своих плечах палящие лучи солнца, пот, разъедающий кожу, укусы кровососущих насекомых и пыль, осаживающуюся на мокрой от пота коже…

А в следующий момент сквозь лица друзей и знакомых, проступали угловатые черты черепов нежити. Вспышкой, резко, сразу… В ушах снова свистели летящие с неба снаряды, звенело от взрывов, перегрузивших перепонки, оглушивших…

Криков, как и раньше, было не слышно: лишь распахнутые рты кругом, мой собственный рот распахнут точно так же… и кости в обрывках брезента «горок» и камуфляжа.