Игра нипочём

«Желудок у котёнка не больше напёрстка, но влезает в него столько…»

А рыжий пассажир, свернувшись калачиком, знай себе дрых на заднем сиденье. Люди в панамах, милицейская чехарда, чёрные вертолеты – какая ерунда… Проснулся котёнок уже в Питере, на берегах Невы, в массивном здании, таком высоком, что из его подвалов, говорят, видна Колыма. Правда, для котёнка это здание состояло из блюдечка со сметаной и бумажного бантика на длинной верёвочке. А также из смятой газеты, на которую его отнесли облегчиться. И наконец котёнок снова свернулся на тёплых, уже основательно любимых коленях, и ласковые пальцы стали перебирать его шёрстку.

– Ну-ка, ну-ка, а это у тебя что?..

Гладя питомца, Оксана с удивлением обнаружила завязанный у него на шее шнурок. От правого полуботинка мёртвого доктора Чартоева. И на шнурке – истертую, размером с копейку, пробитую по центру монетку. Брось такую на улице, никто и не нагнётся.

«Так, так, так. Это что же у нас такое получается? – Оксана развязала узелок, повертела удивительно невзрачный трофей. – К доктору кто-то ломится, режет собак, разносит террариум с аспидами, а он в предчувствии конца не пытается ни сопротивляться, ни бежать, вытаскивает шнурок, спасает монету. Ну и что же в ней такого особенного, чтобы о ней под пыткой молчать?..»

Монета упорно притворялась обыкновенной.

– Ну а ты-то что скажешь, тихоня? – обратилась Варенцова к котёнку. – Тоже молчишь? Вот и будешь за это Тихоном…"

"Толина флешка уже сидела в компьютере, и на экране разворачивалась жизнь доктора Чартоева – хоть и в сухих, штампованных фразах, но тем не менее интересная. Происходил он из чеченского тейпа Чартой, известного тем, что чартоевцы никогда не воевали, но были миротворцами-посредниками во всех военных делах.[74] Закончил Чечено-Ингушский университет, специализировался в герпетологии, работал во Фрунзенском, Севастопольском и Новосибирском серпентариях, защитил учёную степень доктора биологических наук. Автор более ста научных монографий и статей, посвящённых проблемам разведения и эксплуатации ядовитых змей. В 1995 году арабский мультимиллионер Жани Аль-Уфи пригласил его на границу Ливии и Египта заведовать частным серпентарием. И всё бы хорошо, но по непроверенным данным реальным хозяином серпентария был известный террорист Аль-Масуд из секты «Рифаи» – древнего и весьма успешного клана наёмных убийц. Свою историю «Рифаи» вели чуть ли не от псиллов – древнего племени заклинателей змей.