За точкой невозврата. Полдень битвы

Роммель благую весть о том, что он теперь кондотьер господина Сталина, принял в общем положительно, подписал все положенные бумаги, а потом его ошарашили еще два раза будто обухом по голове. Первым ударом были сведения о готовящемся британском наступлении, до которого оставалось всего двенадцать дней, ну а вторая шокирующая новость заключалась в том, что англичанам удалось взломать код германской шифровальной машины «Энигма», в силу чего они читают немецкие сообщения как свои собственные. Получив эти сведения, Роммель возблагодарил Господа за его безграничное милосердие и принялся за лихорадочную подготовку к отражению готовящегося удара.

И одновременно, как и обещал герр Иванов, заработал воздушный мост, связывающий германские части в Африке с далеким Фатерляндом. После капитуляции у Германии осталась только одна воюющая группировка, и та не совсем ее. Нет больше ни Африканского корпуса, ни танковой армии Африка, а есть свободная военная Африканская компания, доступная для частного найма за пределами Германии, генеральным директором и главным стратегом в которой числится генерал-фельдмаршал Эрвин Роммель. На ее снабжение с аэродромов в Германии летали не только русские «воздушные киты» и их младшие реактивные братья, имеющие вдвое меньшую грузоподъемность, но и «Гиганты» и Ю-52 бывшего люфтваффе. Как сказал прилетевший на одном из рейсов с краткосрочным визитом Франц Гальдер, капитуляция Германии, два месяца назад подписанная в городке Мысловице, оказалась очень странным явлением – не сравнить с Версалем девятнадцатого года, когда Германия была унижена и ограблена до нитки.

«Знаешь, Эрвин, – сказал Гальдер Роммелю при личной встрече, – конечно, мы виноваты перед русскими и всем миром в том, что пошли за фюрером, обещавшим нам реванш за прошлые унижения и возможность испытать чувство национальной исключительности. Эта авантюра стоила миллионы жизней и нам, и нашим победителям. Из всех вариантов реваншистских устремлений, неизбежных для проигравшей стороны, мы выбрали самый глупый и самый кровавый, назвав себя расой господ. И это как будто не было унылой бойни Первой Великой войны, которая должна была убедить нас в том, что для Германии, запертой в центре континента, победа в таком побоище невозможна. Русские большевики признают за нами эту вину, но поскольку по сравнению с другим миром им в основном удалось избежать тяжких последствий, то они решили, что в унижении и поношении Германии нет никакого смысла.