За точкой невозврата. Полдень битвы

Затем болгарский президент встал со своего места и вышел вон, оставив всех прочих демократических главарей в состоянии тягостного предчувствия неизбежной большой беды. Но их ненависть к русским была так велика, что никто из них и не подумал отказаться от своих намерений.

Сражение под Эль-Аламейном закончилось победой войск африканской военной кампании. Настоящими героями оказались артиллеристы «ахт-ахтов», буквально влет расстрелявшие брошенную Монтгомери на прорыв седьмую бронетанковую дивизию, до последнего момента находившуюся в резерве. Жирный черный дым столбами поднимался в небеса там, где навсегда остались десятки сожженных ими «Шерманов» и «Крусайдеров», а пески вокруг железных гробов оказались усыпаны телами лондонских йоменских стрелков и пехотинцев из западносуррейской королевской бригады. Всех скосили единые германские пулеметы из пехотного прикрытия мобильных батарей, никто не смог добежать до позиций немецких артиллеристов, чтобы штыковым ударом заставить замолчать орудия.

После той неудачной попытки прорыва дальнейшие телодвижения генерала Монтгомери превратились в бессмысленные трепыхания. Часть его войск была рассеяна по пустыне после прорыва немцев на южном фланге, и сейчас их собирали итальянцы на джипах с пулеметами. Бывшим чернорубашечникам очень не хотелось обратно в Италию, ибо после двадцати лет тотальной власти, которую их братия использовала без всякого зазрения совести, там их коллег буквально едят живьем – и «красные» на севере, и «мафиозо» на юге. Муссолини тоже был известным борцом с мафией похлеще любого капитана Каттани, и путем жесточайших репрессивных мер сумел загнать это явление частью в глубокое подполье, частью в эмиграцию за океан. И вот теперь, когда бывший дуче и несостоявшийся император Бенито Первый уже мертв, все, что было им угнетено, снова вылезло на поверхность и распрямилось под солнцем, а бывшие чернорубашечники правдами и неправдами стремились утечь в Африку и присоединиться к Африканской компании Роммеля, внезапно превратившейся в некий аналог Французского Иностранного Легиона. Оттуда, как с Дону, выдачи нет.

Другая часть британской армии – та самая, что участвовала в прорыве на приморском фланге – была обескровлена, лишилась прикрытия с воздуха, понесла значительные потери в технике, растратила топливо и боеприпасы, и от этого едва таскала ноги.