Спасения нет

Тусклая иссиня–черная поверхность топорщилась сотнями плавничков, втянувшихся у нее на глазах, превратив фюзеляж в стройное обтекаемое тело восьмисотметровой длины. Непонятно было, зачем эта обтекаемость в межпланетном пространстве. Несколько действовавших в системе Сол космических кораблей человечества представляли собой неуклюжие функциональные сооружения, а рассекавшие галактику межзвездные имели простую каплевидную форму на конце огромного гневного копья поступавшей из самого сердца солнц плазмы.

Обшивкой им служили порталы — дыры, в которые проваливалась всякая попавшаяся на пути пылинка, чтобы выскочить из парного портала в световых годах за кормой. А этот корабль оликсов был совсем другой: сами его плавные обводы дышали угрозой. И Гвендолин не слишком удивилась, когда он ловко перевернулся, проскочил через расширяющийся зазор в свободный космос и, лениво разворачиваясь, повис в тени ковчега. Она не видела ни ракетного выхлопа, ни яркой как солнце плазмы, ни голубого химического пламени. А маневрировал он как выполняющий простые фигуры высшего пилотажа самолет, и такая небрежная демонстрация силы и ловкости действительно внушала страх.

Манипуляция гравиволнами, обнуление силы Лоренца, а может, и двигатель на квантовых полях… Гвендолин не вникала в пояснения техконсультантов ГПК. С тем же успехом ученые зануды могли бы обсуждать научно–фантастический сценарий гонконгской интерактивки. Болтуны, даже с Нобелевскими премиями, остаются болтунами.

Неважно, какой теорией объяснить этот двигатель. Его мощь напугала Гвендолин до усрачки. Вторжение из космоса. Вековая страшилка человечества.

Из открытого конца ковчега показались еще три стреловидные громады. Потом замелькали суда поменьше — светящиеся морской волной цилиндры с вращающимися на корпусах алыми спиралями, они словно ввинчивались в пространство. У этих хоть было подобие выхлопа — легкие облачка подсвеченного голубого тумана. Высокоэнергизированный гелий, доложили датчики Обороны Альфа.

Новые корабли шли бесконечным густым роем — слитной струей выскальзывали из зазора, а потом, разделившись, приступали к жесткому ускорению.

Еще одна волна стреловидных насчитывала четыре или пять кораблей. Гвендолин на своем кожаном диванчике всей душой желала окончания потопа. Маленькая иконка на краю поля зрения вела счет. Когда он дошел до двухсот, она велела альтэго Теано прекратить передачу с датчиков. Это уж было слишком.