Я - ваши неприятности

— Заткнись, — равнодушно бросил Юрик, я с готовностью замолчала.

Быстро сунуть телефон под подушку труда не составило. Серафима едва заметно повела головой, что в данной ситуации означало: даже не думай.

Тетушка была бледна, но совершенно спокойна. Ни тебе суеты, ни лишних движений, ни горьких рыданий. Она устроилась на стареньком диване и о чем-то с большим усердием размышляла. Я попыталась заняться тем же. Телефон под рукой, только как им воспользоваться, когда Юрик сидит в пяти шагах от меня.

При всем желании позвонить в милицию я не успею.

Время по всем правилам должно было медленно тянуться, а пролетело мгновенно. Юрик взглянул на часы, достал из одного кармана куртки пистолет, а из другого глушитель и стал его навинчивать. При этом он насвистывал и, чувствовалось, был в прекрасном настроении. Не хотелось думать, что он будет договариваться с Циркачом, приставив пистолет к моему затылку. С него станется.

Тут мы услышали шум подъезжающей машины. Хлопнула дверь, раздались шаги, и на пороге появился Сережа. Взглянул на меня, Серафиму и только потом на Юрика. Тот улыбнулся шире и выстрелил. Никто этого не ожидал, никто, даже Циркач. Секунду он еще стоял, потом сделал шаг и рухнул на пол. Светлая рубашка побагровела на глазах, а я наконец поняла, что произошло. Каток поднялся с кресла, подошел и еще дважды выстрелил в голову.

— Ну вот и поговорили, — кивнул довольный Юрик.

Серафима подобралась, следя за его рукой, а я смотрела на изувеченное тело на пороге. “Он знал, что я его не люблю, — с горечью подумала я. — Знал и все равно приехал”.

Я перевела взгляд на Катка. Передо мной стоял хладнокровный убийца, а несколько дней назад он заявлял в приватной беседе, что крови на нем нет. Не зря говорят: только раз попробовать…

Серафима шевельнулась на диване, а потом спросила по-прежнему спокойно, но голос был чужим:

— И что дальше? Нас пристрелишь?

— Зачем? — удивился Каток. — Я придумал кое-что поинтересней. Не стоило твоей племяннице меня дураком считать… Мы сейчас поедем на одну тихую дачку и побудем там до утра. А если мне попробуют пришить вот это убийство, — он пнул ногой тело Циркача, — вам придется поклясться на Библии, что с девяти утра сегодняшнего дня вы, я и мой брат находились довольно далеко отсюда.

— Ясно. Мы твое алиби. А если нет?

— Ну, Серафима, это не разговор. Я просто уверен: ты не хочешь узнать, что с тобой произойдет в этом случае. Ведь не хочешь? — засмеялся Каток.

— Не хочу, — согласилась Серафима.