Непредвиденные встречи (сборник)

Аларика отняла руки и твердо взглянула на Реброва.

– Он не виноват, Май.

– Какое право я имею кого-то винить?

– Имеешь, но только меня. Я дала ему повод надеяться.

Филипп наконец сбросил оцепенение и вмешался в диалог.

– Извините, Май. Я знаю, что вы любили брата. Сергей был настоящим человеком… - слова прозвучали беспомощно, и Филипп замолчал.

Ребров поднял на него тяжелый, взгляд и несколько мгновений смотрел, будто взвешивал, что с ним делать.

– Дело не в том, что он мой брат. Но он любил ее! Понимаешь, юноша? И я люблю ее, и моя жена, и дети. А ты?

– Май! - сердито сказала Аларика.

Ребров лишь повел плечом.

Филипп выдержал его взгляд, потом повернулся к женщине.

– И я люблю ее… разве что понял это совсем недавно… До свидания, Рика. Прощайте, Май. - Он повернулся уйти, но Ребров остановил его.

– Погоди. Как ты понимаешь, я имею право требовать. Я улетаю, улетаю надолго, а ты остаешься. Что ты намерен делать?

– Май! - снова проговорила Аларика, искоса посмотрев на Филиппа.

– Что? Жить. Вместе с ней. Я хочу называть ее своей женой.

– Это будет непросто.

– Знаю. Но это случится.

Каменное лицо Реброва дрогнуло, тень тоски промелькнула на нем, промелькнула так быстро, что Филипп усомнился, было ли это на самом деле.

– Что ж, удачи! В конце концов, выбор всегда был уделом женщины, хотя я не уверен в правильности выбора Аларики. Я уже говорил это, когда она стала женой Сергея, говорю и еще раз.

– Май! - в третий раз сказала женщина.

– Но почему? - спросил угрюмый Филипп, хотя уже догадался, к чему клонит Ребров.

– Потому что ты уже не конструктор ТФ-аппаратуры и не спортсмен, ты - безопасник. И значит, основной твой дом - база погранслужбы, основное свободное время твое - время завтрака, и основное ваше с ней счастье - сомнительное счастье ожидания счастья, и для этого обоим нужно обладать неким достоинством - запасом терпения. За нее я спокоен.

– Я понял,- сказал Филипп.

– Иди, - сказала Аларика.- Иди же, я позвоню тебе…

Филипп поклонился и вышел, унося в душе два разных взгляда - умоляющий Аларики и холодно-вопрошающий Реброва.

Когда он вышел, Ребров прошелся по лесу, касаясь стволов рукой, и проговорил:

Причин не знаем. Ясно лишь для нас -

Любовь проходит сквозь цензуру глаз.

Рассудочность не зажигает кровь.

Не вечно ль первый взгляд родит любовь?

– Кристофер Марлоу. Ты любишь его? Я имею в виду Филиппа.

Аларика выключила аппаратуру и зажмурилась, потому что ей внезапно захотелось плакать.