Час негодяев

Дрянь дело… совсем дрянь.

Почему дрянь?

А потому что вон – черт стоит, е…м щелкает. Типа я не такая, я жду трамвая. И, думаю, не один он тут такой…

И беспилотник имеется. Точнее, камкоптер, наверняка. Это не беспилотник, но для координации операции захвата сойдет. А захватывать тут… ежу понятно, кого тут будут захватывать…

Так вот, значит…

Я сполз вниз, чтобы меня по максимуму не было видно снаружи.

Вместе весело шагать по просторам,По просторам,По просторам!И, конечно, припевать лучше хором,Лучше хором,Лучше хором!Спой нам песню, перепелка-перепелочка.Раз иголка, два иголка – будет елочка!Раз дощечка, два дощечка – будет лесенка!Раз словечко, два словечко —Будет песенка…– Кать, тормози.

Она посмотрела на меня и разом все поняла.

– Один справа. Синяя кепка. Типа музыку слушает. Может, еще есть, не вижу…

– Поняла, – хрипловатым голосом сказала она.

Я достал «ПБ».

– Разворачивайся. Собьешь его, только не сильно. Расколем, потом ты идешь в дом, я прикрываю. Дома есть оружие?

– Да, автомат.

– Хорошо. Не задерживайтесь, сразу вниз. Бронежилеты есть?

– Только один.

– Хорошо. Начали…

Я ослабил дверь. Катерина развернула машину.

В последний момент подбавила газу… тупой удар!

Есть!

Я вывалился, перекатился. Целей нет! Только лежит сбитый человек в синей кепке. Катерина выскочила из-за руля, чтобы открыть дверь, – ошибка! Водитель должен всегда оставаться за рулем. Но это уже неважно.

Я забросил сбитого человека в машину.

– Давай, в соседний…

Сбитый был точно соглядатаем. У него я нашел телефон, рацию, пистолет «Хорхе» и карточку-пропуск. Чтобы козел пришел в себя, я постучал пистолетом по сломанной ноге и тут же сунул глушитель в лицо.

– Будешь молчать – умрешь. Вякнешь что-то типа «Слава Украине!» – умрешь. Будешь врать – еще и руки переломаю.

…

– Сколько вас?

– Восемь… Восемь…

О как. И даже по-русски. А то говорили – мы собачью мову не розумием! Если по сломанной ноге постучать, сразу розуменье приходит.

– Чо так мало? Зачем вы здесь?

– Нам приказали… нам не говорят.

– Картинка есть?

– Чего?

Соглядатай был серым от боли и страха, но мне его было не жаль.

– Фотографии, урод. Тех, кого ты пасешь, козлина!

– А… в сотике.

– В сотике?

– Ага. В сотике.

Я ткнул допрашиваемого в рожу стволом, чтобы лишнего не думалось, после чего посмотрел его сотик. Фотографии были на месте, и моего сына, и Катерины. Более того, я узнал и место, где они были сделаны. Без ведома объектов, так сказать.

– Глянь, – я перебросил сотик Катерине.